zaeto.ru

«Дрион» покидает Землю Александр Ломм инженер искра

Другое
Экономика
Финансы
Маркетинг
Астрономия
География
Туризм
Биология
История
Информатика
Культура
Математика
Физика
Философия
Химия
Банк
Право
Военное дело
Бухгалтерия
Журналистика
Спорт
Психология
Литература
Музыка
Медицина
добавить свой файл
 

 
страница 1 страница 2 ... страница 4 страница 5


«Дрион» покидает Землю

Александр Ломм




ИНЖЕНЕР ИСКРА

Я не ждал его. Он пришёл неожиданно, назвал себя инженером Вацлавом Искрой и тут же, задыхаясь, объявил, что хочет сделать очень-очень важное сообщение. Я, разумеется, спросил, почему он выбрал для этого именно меня. Старик ответил, что по роду своих занятий я подхожу ему больше, чем кто-либо. Другие могут не поверить, высмеять и даже, пожалуй, не дослушать до конца.


Я пригласил гостя раздеться и пройти в комнату.
Был ранний зимний вечер. Я сидел дома в полном одиночестве, и мне было немножко грустно. Пусть старик побудет, пусть расскажет. Я налил ему стакан крепкого, горячего чаю и приготовился слушать.
Вначале он что-то бессвязно бормотал о своей травме, то и дело поднося дрожащие пальцы к ссадине на виске. С немалым трудом я разобрал из его слов, что он ушибся дома — поскользнулся и упал на угол стола. Придя в себя, он вдруг всё вспомнил.
Вспомнил давнишнее, случившееся сорок лет назад, но очень-очень важное и понял, что об этом нужно рассказать, причём немедленно, не откладывая, пока память вновь не изменила. Мой московский адрес у него был, он уже с год назад узнал его в одной редакции, собирался навестить меня совсем по другому делу, да всё как-то откладывал. И вот теперь этот адрес пригодился, и он сразу пошёл ко мне, благо тут совсем близко — он живёт от меня через улицу. Произнеся вступительную речь, старик заметно выдохся и на некоторое время умолк. Я осторожно спросил его
— Вы, должно быть, пережили что-то очень тяжёлое и страшное?
Инженер Искра встрепенулся
— Страшное? Нет, не то слово… Невероятное! Так будет правильнее. Сорок лет прошло. Прошла вся жизнь… И только теперь вдруг вспомнил. Когда всё расскажу, вы поймёте…
Он снова умолк. Я смотрел на него с некоторой настороженностью и не спешил с вопросами. И тогда, собравшись с силами, инженер Искра стал рассказывать. Погружаясь в воспоминания, он становился всё спокойнее и спокойнее, и речь его понемногу наладилась
— Задолго до второй мировой войны я приехал в Советский Союз. В конце двадцатых… Бурное, замечательное время!.. Стройки, стройки, стройки!.. В Советскую Россию тогда приглашали иностранных специалистов. Я тоже отправился по контракту на два года. По специальности ведь я геолог. Сколько интересных экспедиций Урал, Сибирь, Дальний Восток… Но мой рассказ относится к последней в Среднюю Азию, в предгорье Алайского хребта. Задача была не из простых — найти близ шурабских угольных копей железную руду. В те годы железо для России было так же важно, как хлеб. Да… Это был 1929 год… Представьте себе меня сорок лет назад. Я не был тогда таким обрюзгшим толстяком. Мне было двадцать шесть лет. Молодость, задор, жажда деятельности и приключений… А теперь постарайтесь представить Алай. Могучий горный хребет, связанный с Памиром и мало ему уступающий по высоте своих пиков. Величественное и дикое нагромождение скал, уступов, обрывов, ущелий. И над всем этим — шапки вечнобелых вершин, рисующихся в небе на такой высоте, что не знаешь порой, горы это или тучи… И вот в этом первозданном хаосе, где вода зачастую ценилась на вес золота, где кишели скорпионы, тарантулы и прочая нечисть, где в то время запросто ещё можно было нарваться на остатки басмачей, вооружённых английскими карабинами, где жестокость южного солнца доходила до сорока градусов в тени, в этом страшном и вместе с тем прекрасном аду нам пришлось работать… Состав нашей группы был невелик — всего семнадцать человек. Начальником у нас был инженер Плавунов Николай Фёдорович. Высокий такой, богатырского сложения голубоглазый блондин с окладистой золотистой бородой. Было ему сорок восемь, но выглядел он гораздо моложе. Затем дочь Плавунова, студентка Наташа. Ещё студент Юра Карцев. Вот это был парень! Сгусток солнечной энергии, а не человек. Немножко нескладный и слишком худой, чернявый, но зато какой умница! Какой отличный товарищ! Ну потом, значит, в качестве второго инженера-геолога. Это разведгруппа. Шесть человек охраны, и при них командир, серьёзный парень лет двадцати трёх — Пётр Лапин. Дальше местные жители четыре погонщика ишаков и проводник Ханбек Закиров с десятилетним сынишкой Расулом — не с кем было проводнику оставить мальчика дома, вот он и таскал его с собой по горам. А бесёнку Расулу это было только на руку. Все взрослые его баловали и называли не иначе, как Расульчиком… М-да… Два месяца бродили мы среди пустынных красно-бурых гор, карабкались на утёсы, проникали в глубокие ущелья, пока нам удалось, наконец, найти богатое железорудное месторождение. А я за это время… да что уж там!.. Я за это время успел по-настоящему влюбиться в Наташу Плавунову и успел даже объясниться с ней… Короче говоря, Наташа стала моей невестой как раз к тому времени, когда мы разбили лагерь у подножия Чёрной Горы…
Инженер Искра увлёкся и рассказывал долго, до глубокой ночи. Я слушал его с интересом, но чем дальше, тем твёрже укреплялся в мысли, что странный гость рассказывает мне либо какой-то свой чудовищно бредовый сон, либо историю, специально для меня сочинённую. Но я ничем не выразил своего неверия, а старик, закончив повествование, совсем успокоился и ободрился. Попросив на прощание, чтобы я обязательно всё записал, он заторопился уходить. Моё предложение проводить его до дому он решительно отклонил.
Я добросовестно записал рассказ инженера Вацлава Искры. Позже, присоединив к рукописи кое-какие полученные от него документы, я сложил всё в синюю папку и упрятал на самое дно ящика в своём столе. Шли годы, и я всё реже вспоминал о странном госте и его удивительной истории. Сам он вскоре после визита ко мне тихо скончался в больнице от кровоизлияния в мозг.
Мне не хотелось предавать рассказ инженера Искры гласности. Я был уверен, что в нём нет ни грана правды. Но прошло пять лет, и вдруг произошло событие, настолько глубоко потрясшее меня, что я разом изменил своё отношение ко всей этой диковинной истории. Это событие… Впрочем, об этом событии потом. Сначала рассказ Искры.
Рукопись, хранившуюся в синей папке, мне пришлось значительно сократить, обработать, придать ей форму небольшой повести. В силу этого я излагаю рассказ инженера Искры не от его имени, как было мною записано, а в третьем лице. Опустив многочисленные подробности об успешных геологических изысканиях в рудном деле Чёрной Горы, я начну прямо с того, что в горы пришла весна.

НАХОДКА ПЕТРА ЛАПИНА

В горы пришла весна. На угрюмых пустынных склонах там и сям заалели ковры тюльпанов, зазеленели лужайки овсюга.


В середине апреля солнце уже шло в силу. В полдень все обитатели маленького лагеря спешили укрыться в спасительной тени палаток. Отдыхали геологи, успевшие с утра наполнить не один мешок рудными образцами. Отдыхали погонщики, уже сгонявшие ишаков на водопой к бурной горной речушке в трёх километрах от лагеря. Лишь небольшой отряд красноармейцев под командой Лапина неутомимо объезжал дозором окрестные горы. Но вокруг было тихо, безлюдно до изумления. Вероятно, Абдулла Худояр-хан, предводитель изрядно уже потрёпанной, но всё ещё опасной банды басмачей, не проведал пока, что к Чёрной Горе проникли отважные советские геологи.

Однако тишина в горах не приносила успокоения. Она казалась обманчивой. Настроение у обитателей лагеря было тревожное. Вот уже две недели прошло, как в Шураб уехал проводник Закиров, увёз первые наброски карт, первые рудные образцы. Неделю назад он должен был вернуться и привести караван с новым запасом продовольствия, со свежими газетами и дополнительным оборудованием. Почему его нет? Что служилось?


Однажды полдневный отдых в лагере был неожиданно нарушен.
Искра, живший в одной палатке с Юрой Карцевым и маленьким Расулом, слегка задремал. Сквозь густую пелену дремоты до него доносились голоса его беспокойных соседей. Юра донимал Расула расспросами про отца, а мальчик возмущался и отвечал горячо, чуть ли не со слезами в голосе.
— Ты, Расульчик, не можешь знать, что у твоего отца на уме, — говорил Карцев. — Вот ты сам признался, что он знаком с Худояр-ханом. Признался ведь?
— Мой ата — красный джигит! — тонким голосом кричал Расульчик. — Мой ата не так знаком с Худояр-хан, как ты думаешь! Мой ата стрелял бандит Худояр-хан, аркан на шея кидал! Вот как знаком! Только бандит ушёл, стрелял лошадь мой ата и ушёл.
— А он что, один с Худояр-ханом воевал?
— Зачем один? Красный отряд, командир Исмаилбеков знаешь?
— Да, слыхал, слыхал про Исмаилбекова.
— Мой ата был красный джигит у Исмаилбеков!
— Да кто тебе об этом говорил?
— Мой ата говорил!
— Заладил «ата, ата». Отец тебе и соврать мог.
Такое подозрение вконец расстроило Расульчика
— Ты дурак, Юрка! Большой, умный, в большой школа ходишь, а дурак! Мой ата никогда не врать! Мой ата — красный джигит! Ты сам, Юрка, басмач!
В это время до спорщиков донеслось частое цоканье конских копыт, и оба разом умолкли. Расульчик с криком «Это ата приехал, мой ата!» — пулей вылетел из палатки. Юра тоже высунулся наружу, чтобы узнать, в чём дело. Он растолкал Искру и сказал
— Петька Лапин принёсся! Совсем коня загнал! Пойдём, Вацлав!
Через минуту они вслед за Расульчиком вошли в палатку Плавунова. Лапин ещё не докладывал. Он жадно пил воду из железной кружки. Напившись, вытер рукавом гимнастерки красное от загара лицо, скрутил из махорки цигарку и закурил.
— В чём дело, Пётр Иванович? — не выдержал Плавунов.
Лапин захлопал совершенно выгоревшими белёсыми ресницами, заговорил неуверенно
— Говоря по правде, Николай Федорович, и сам не знаю. Еду это я, на горы посматриваю. Нигде ничего, только ящерки шныряют. На небо глянул, такая синева — аж глазам больно. И тут смотрю белая точка. Думал, в глазах зарябило. Проморгался — не исчезает, ползёт по небу. А на птицу вроде не похоже… Навёл бинокль. Ах ты, мать моя! Знаете, что я увидел?
— Да уж не иначе как бумажного змея, которого Худояр-хан запустил для нашего удовольствия, — попытался сострить Юра, но Лапин даже не посмотрел в его сторону.
Остальные ничего не сказали, ожидая разъяснений.
— Я увидел белый шар! — торжественно проговорил Лапин.

— Шар? Какой шар? — удивился Плавунов и быстро переглянулся с Искрой. У них одновременно возникла одна и та же мысль — от жары ещё не то бывает!


— Не переглядывайтесь, я не спятил, — веско проговорил Лапин. — Я увидел круглый белый шар. И он не пролетает над нами, а спускается. Похоже, что приземлится где-то вблизи лагеря. Я приказал Егорову с ребятами следить за этой штукой, а сам сюда.
— Ну что ж, пойдём и мы поглядеть…
Прихватив с собой бинокль, Плавунов вышел из палатки. Остальные высыпали за ним. Расульчик вертелся под ногами, дёргал всех за рукава, спрашивал «Какой шар, зачем шар?»
Пройдя через лабиринт огромных каменных глыб, громоздившихся у подножия Чёрной Горы, они взобрались на площадку, под которой был устроен загон для скота.
— Вон там! — Лапин указал рукой вверх.
В самом деле, на фоне чистейшей синевы полуденного неба даже невооружённым глазом можно было рассмотреть маленький белый шарик. Он искрился в лучах солнца, словно был вылеплен из снега. Плавунов долго рассматривал шар в бинокль.
— Ничего не понимаю, — сказал он, наконец, пожав плечами, и передал бинокль Искре.
Но Искра тоже не смог высказать никой догадки. Биноклем завладела Наташа, а Юра попросил у Лапина. Эти глядели долго, пока не раздался крик вконец обиженного Расульчика
— Мне тоже надо! Я тоже хочу смотреть такой белый шарик!
Ему тотчас же сунули сразу два бинокля, и он успокоился, повесив один на шею, а другой прижав к глазам.
— Ваше мнение, комсомольцы? — спросил Плавунов.
— Непонятное явление природы, — задумчиво сказала Наташа.
— Сама ты явление природы, — проворчал Юра. — Мне, товарищи, эта штуковина решительно не нравится. Закиров пропал, а над лагерем появляется этот шар. Здесь пахнет чем-то нехорошим. Гондолы при шаре нет, значит, и людей нет. Но чем он начинён, мы не знаем. По-моему, когда он приземлится, его надо просто расстрелять из винтовок.
— Погодите, товарищи, не горячитесь! — сказал Плавунов. — Шар непонятный, но стрелять в него мы пока не будем. Не думаю, что он опасен для нас. Скорей всего он выпущен с какой-нибудь научной целью. Отдых сегодня отменяется. Одевайтесь и седлайте коней. На всякий случай возьмём с собой оружие.

ПРОСТО БЕЛЫЙ ШАР

Когда вооружённые всадники прибыли на высокое горное плато, расположенное километрах в двух от лагеря, загадочный шар был уже не более чем в ста метрах от поверхности земли. Здесь их встретил отряд охраны, которому было приказано не спускать глаз с непрошеного гостя. Выбрав удобную позицию, Плавунов приказал спешиться и укрыться за валунами.


Шар спускался всё ниже и ниже, медленно, словно нехотя, приближаясь к земле. Теперь было видно, что размеры у него довольно внушительные. Он был прекрасен в своей безукоризненной белизне и в абсолютном совершенстве своей формы. Великолепный, гладкий, сверкающий шар без единого рубчика, шва или пятнышка. Люди смотрели на него молча, как зачарованные.
— Хорошо, что нет ветра, — тихо, как бы про себя, проговорил Юра. — А то бы мы его только и видели!
— Ты же его расстрелять собирался! — отозвалась Наташа.
На них тотчас же зашикали. И тут же, словно в ответ на опасения Карцева, со стороны белоснежных горных вершин повеяло свежим ветерком. По зелёной лужайке, поросшей овсюгом, пробежали быстрые волны. А шар? Он даже не вздрогнул, не покачнулся, словно ветер не имел в нему никакого отношения.
— Видали! Ветер ему, оказывается, нипочём! — крикнул Юра, но на сей раз ему никто не ответил.
Шар опускался прямо вниз, как бы в заранее намеченный пункт. Вот он коснулся лужайки, мягко оттолкнулся от неё, снова плавно опустился и наконец затих, замер в полной неподвижности.
Люди за валунами молчали и смотрели на шар во все глаза, и тут раздался звонкий голос Расульчика
— Приехал! Приехал! Вон какой красывый!
Этот возглас восхищённого мальчишки заставил людей очнуться.
— Ну что ж, — сказал Плавунов самым обыденным голосом. — Наш гость себя ведёт вполне прилично. Пойдём посмотрим на него вблизи. Не все, разумеется. Вы, Пётр Иванович, со своими бойцами оставайтесь в укрытии. Ты, Расульчик, тоже останься. Да и тебе, Наташа, не стоит ходить.
Расульчик надулся, но возражать не посмел. Зато Наташа так и вскипела
— Ну уж нет! Ты, папа, идёшь, Вацлав идёт, а я оставайся? Я тоже иду!
С этими словами Наташа первая покинула убежище за валунами и решительно направилась к шару. За ней бросился Искра, вслед за ним Юра Карцев. Плавунов оказался последним, но ничего не сказал и лишь сокрушённо покачал головой.
К шару подошли вместе и остановились перед ним шагах в десяти.
— Вещь крупная, что и говорить, — заметил Плавунов. — Метров двенадцать в диаметре, а то и больше. Но зачем он?..
Все подавленно молчали.
На Искру вид шара произвёл странное впечатление. Он почувствовал вдруг совершенно беспричинную тревогу и тоску, словно в предчувствии какой-то ужасной, непоправимой беды. По спине его пробежал мороз, волосы на голове зашевелились. Страх сдавил горло. Но одновременно им овладела паническая боязнь показать себя перед Наташей трусом. Страшным усилием воли он заставил себя стоять на месте.
Искре и в голову не пришло, что подобное же состояние охватило и всех его товарищей. Но никто не хотел признаться в этом, стыдясь перед остальными за свою трусость. Так они стояли, не решаясь пошевелиться, боясь заговорить, чтобы не выдать себя дрожью в голосе.
Вдруг Искра почувствовал, как руку его сжали холодные тонкие пальцы. Это была Наташа.
— Мне страшно, Вацлав! Уйдём отсюда! — шепнула она ему.
Не сказав ни слова, Искра взял Наташу за руку и повёл обратно к валунам. За Искрой и Наташей, чуть помедлив, ушёл и Юра Карцев. А Плавунов ещё целые две минуты стоял перед шаром в полной неподвижности.
Этот сильный, бесстрашный человек был поражён, возмущён, обнаружив в себе такую низменную черту характера, как трусость. Он старался подавить страх, изгнать его из сердца, но все усилия его оказались напрасными. Страх сломил его волю и разрастался в его сознании, угрожая превратиться во что-то чудовищное. Ещё несколько секунд — и Плавунов завопил бы от ужаса и обратился бы в позорное бегство. Но он не стал этого ждать. Решительно повернувшись, он быстрыми шагами, едва сдерживаясь, чтобы не побежать, двинулся к валунам. Искру, Карцева и Наташу он нашёл здесь в нормальном состоянии. Их лица не выражали ничего, кроме изумления и естественной взволнованности. Это ещё крепче убедило Плавунова, что никто, кроме него, не испытал возле шара страха, и убеждение это вместе с глубочайшим презрением к себе самому толкнуло его на целый ряд роковых ошибок.

СТРАННОСТИ НАЧИНАЮТСЯ

Кругом по-прежнему царили покой и тишина. Всё так же блистало горячее солнце на чистой небесной лазури, всё так же дремали в его лучах безмолвные горные великаны. Страх миновал, и люди смотрели теперь на удивительный шар с одним только жадным любопытством.


В это время на плато прибыли замешкавшиеся в лагере погонщики. Они пустили своих ишаков лакомиться побегами овсюга, а сами направились к шару. Плавунов замахал им рукой, крикнул «Сюда! Сюда!» Но таджики то ли не поняли его, то ли сделали вид, что не слышат. Они несколько раз обошли вокруг шара, хлопая себя по ватным халатам и оживлённо о чём-то переговариваясь, и лишь потом направились к валунам.
Вожак погонщиков, весёлый чернобородый Мирза Икрамов, единственный из четверых говоривший немного по-русски, приблизился к Плавунову с озабоченным видом и сказал
— Ты, началник, умный голова, зачем ходил сюда? Такой балшой нет карашо! Бросай надо! Шайтан сидит, злой шайтан!
— Ну что ты, Мирза, какой ещё шайтан? Успокойся и своим скажи, что бояться нечего. Никакого шайтана нет… — ответил Плавунов устало.
Он вцепился рукой в свою великолепную бороду и глубоко задумался.
— Что же будем делать, товарищи? — спросил он наконец.
— Давайте пальнём в него разок! — снова предложил Юра, которому шар решительно не нравился.
— Нельзя! — резко ответил Плавунов. — Мы должны обращаться с этой находкой осторожно. Я считаю так. Если шар оставить здесь, мы наверняка его потеряем. Пусть он не реагирует на лёгкий ветерок, но ветер посильнее обязательно унесёт его. А здесь недалеко до границы. Шар может попасть в Индию, Китай или Иран. Будет ли это правильным? Думаю, что нет. Предлагаю поэтому доставить шар в лагерь и там его надёжно укрепить.
— Но как вы думаете доставить его в лагерь? — спросил Искра.
— Да ведь он совсем лёгкий! — вскричал Лапин. — Его можно катить, толкать, всё что угодно! Давайте, Николай Фёдорович, я с моими ребятами займусь этим. Мы его в лагерь перетащим!
Тут в разговор снова вступил Мирза Икрамов
— Ты, началник, слушай, как карашо делай. Бери джигит, иди лагер, делай веровка, аркан крепкий делай, места карашо делай. Этот белый шайтан мы таскал Мирза таскал, Ахмед таскал, Ибрагим таскал, Рашид тоже таскал. — Он показал на себя и на всех своих товарищей по очереди.
Плавунов посмотрел на Лапина.
— Можно им доверить такую работу, Пётр Иванович?
— А что, пусть тащат, раз им так хочется. Мужики здоровые, управятся. А мы и в самом деле приготовим пока место.
Получив согласие начальника, Мирза Икрамов двинулся со своими товарищами к шару. Плавунов, почувствовавший вдруг какую-то смутную тревогу, хотел уже было крикнуть им, чтобы они не трогали шар, но, увидев, как легко и ловко они принялись за работу и с первого толчка передвинули белую махину на несколько метров, промолчал и велел Лапину отправляться с остальными в лагерь. Сам же он ещё некоторое время наблюдал за работой погонщиков.
Катить шар оказалось невозможным. По-видимому, в нём был всё же какой-то центр тяжести, не позволявший ему переворачиваться. Но зато его без труда можно было приподнимать и толкать. Догадливые погонщики так и поступили. Убедившись, что они действительно справятся со своей работой и что шар им ничем не угрожает, Плавунов сел на коня и тоже поехал в лагерь, оставаясь в глубокой задумчивости.
В лагере уже шла работа по подготовке места для таинственного пленника. Приняв в ней деятельное участие, Николай Фёдорович немного успокоился. Прошло больше часа. Верёвки уже были заготовлены, в расселины между камнями вбиты крепкие колья. А погонщики с шаром всё ещё не появлялись. Плавунов стал нервничать.
— И так из-за этого шара нарушен сегодняшний график… Расул!
Пробегавший мимо Расульчик обернулся и охотно приблизился к начальнику.
— Сбегай, голубчик, вон к той скале до поворота и посмотри, не видать ли Мирзы Икрамова с шаром.
— Бегу, началнык! — весело крикнул Расульчик и во весь дух пустился к скале.
Он добежал до выступа и скрылся за поворотом. Прошла минута, вторая. У скалы снова сверкнула яркая тюбетейка Расульчика. Он бежал обратно ещё быстрее, словно за ним кто-то гнался. Остановившись перед Плавуновым, мальчик выпалил
— Белый шар видно, началнык, люди нигде не видно! Люди совсем пропал!
Услышавший это донесение Лапин подозвал своего помощника Егорова
— Возьми-ка ты, Егоров, ребят и ступай помочь этим ротозеям!
— Есть, товарищ командир!
Егоров кликнул пятерых бойцов и быстрым шагом повёл их туда, где по неизвестной причине застрял шар. Минут через десять после этого из-за выступа скалы сверкнул белый круглый бок. Егоров с товарищами легко толкали вперёд почти невесомую серебристую громадину. Когда шар был водворён на отведённое для него место, Егоров подошёл к командиру.
— Ну что там с ними? Где они? — спросил Лапин.
— Они, товарищ командир, бросили шар и улеглись отдыхать. Забрались в тенёчек под скалой и спят. Я Мирзу растолкал, а он только один глаз приоткрыл и говорит, как спьяну «Сапсем злой шайтан!» И тут же снова повалился на бок и уснул. Так и остались там.
— Странно. Пойду сам на них погляжу. А ты, Егоров, займись с ребятами укреплением шара. Накиньте на него верёвки, привяжите к кольям. Да покрепче! А потом поставь возле него часового с винтовкой, и чтобы никого к нему не подпускал. Ясно?
— Ясно, товарищ командир!
Искра, слышавший весь этот разговор, вызвался идти вместе с Лапиным.

ПОДОЗРИТЕЛЬНЫЙ СОН

Сильные, здоровые мужчины, с детства привыкшие к тяжёлому труду на любом солнцепёке, лежали неподвижно в тени под утёсом. Они раскинулись в своих цветастых халатах прямо на голых камнях и спали. Лапин с Искрой принялись их расталкивать и громко называть по именам



— Мирза, проснись! Рашид, Ибрагим, Ахмед, вставайте!
Но все усилия были напрасны люди спали так крепко, словно их опоили снотворным зельем.
— Мне это не нравится, — хмуро сказал Искра. — Это не простой сон. Они заболели, и причина болезни — шар.
— Ну ты скажешь. Простой шар…
— Простой?.. А скажи-ка честно, Пётр, ты ничего не чувствовал, когда находился возле шара?
— Признаться, когда ребята проносили его мимо меня, во мне аж сердце похолодело…
Он замолк и несколько секунд смотрел на Искру широко раскрытыми глазами. И вдруг сорвался с места и со всех ног бросился к лагерю, крича срывающимся голосом
— Прочь от шара! Уходите от шара!
С побледневшим от ужаса лицом Искра побежал вслед за ним.
Когда они добежали до лагеря, шар уже был укреплён, а неподалёку, шагах в двадцати от него, стоял часовой с винтовкой. Но это был не красноармеец из отряда охраны, а Юра Карцев. Лапин и Искра остановились перед ним и с минуту, тяжело дыша, не могли произнести ни слова. Карцев молча рассматривал их перекошенные лица и наконец спросил
— Чего это вы дышите, как загнанные лошади? Уж не Худояр ли хан за вами гонится?
— Кто тебя поставил часовым? Где Егоров с ребятами? — через силу проговорил Лапин.
— Ваш отряд, товарищ командир, умаялся с шаром и отправился поспать. Но помня ваш приказ поставить часового, Егоров попросил меня послужить часика два в армии. Вот я и стою.
— А где Николай Фёдорович, Наташа? — изменившимся голосом спросил Искра.
— Эти у себя в палатке. Забрали с собой Расульчика и пошли сортировать вчерашние пробы. А у вас как? Нашли доблестный отряд Мирзы Икрамова?
Лапин и Искра ничего не стали объяснять. Они поспешили к палатке, в которой размещалась охрана.
Егоров и пятеро молодых бойцов лежали на своих походных тюфяках усталые и сонные.
— Егоров, что случилось? Чего это вы завалились спать среди бела дня? — взволнованно спросил Лапин.
Егоров попытался встать, но ему не удалось. Он посмотрел на командира виноватыми глазами
— Ослабли мы что-то, товарищ командир. Так повело на сон, прямо спасу нет. Разрешите чуток вздремнуть, и тогда мы снова будем в полной боевой форме…
— Ладно, спите, — кусая губы, проговорил Лапин, и, потянув Искру за рукав, вышел вместе с ним из палатки.
Четверо да этих пятеро, девять получается. Девять человек спят. Самые крепкие, самые здоровые мужики!..
— Пошли, Вацлав, к начальнику. Может и там кто уснул…
В палатке Плавунова всё было благополучно. Николай Фёдорович сортировал образчики руды, Наташа под его диктовку заполняла этикетки, а Расульчик складывал маленькие полотняные мешочки в большие перемётные сумки и тонким голосом пел таджикскую песню.
— Николай Фёдорович, можно вас на минутку?
Плавунов оторвался от работы и встал.
— Что-нибудь случилось?
Искра и Лапин отвели его подальше от палатки.
— Вы прикасались к шару? — в упор спросил Лапин.
— Нет, Пётр Иванович, не прикасался. А что такое?
— Наташа и Расульчик тоже не прикасались?
— Могу поручиться, что нет. Как только шар притащили, Наташа схватила Расула и увела к себе в палатку. С тех пор они из неё не выходили… Но что, собственно, произошло?
— Объясни, Вацлав. А то у меня всё в голове перевернулось, — тихо проговорил Лапин и, достав кисет, принялся скручивать цигарку. Пальцы его при этом дрожали, махорка сыпалась на камни.
Искра коротко рассказало своих ощущениях возле шара, напомнил, как Мирза Икрамов говорил о «злом шайтане», и наконец доложил, что всех, кто прикасался к шару, сморил непонятный сон.
Лицо Плавунова покрылось бледностью
— Я думал, я один испытал чувство страха… Никогда не прощу себе этой преступной неосторожности!.. Но шар, этот шар! Неужели можно допустить, что из обыкновенной шёлковой материи…
— А может, она и не шёлковая вовсе! — проворчал Лапин, яростно дымя цигаркой.
— Не собираетесь же вы утверждать, что он сделан из плотной массы! — вскричал Плавунов.
— Вы же видели, как он снижался! Я скорей допускаю другое. Возможно, это газ натворил. Просачивался как-нибудь сквозь оболочку… Пойдёмте, осмотрим шар ещё раз.
Они прошли между валунами к нише в горе. Остановились неподалеку от Юры Карцева и долго смотрели на шар.
— По-моему, он немного потускнел. Раньше у него был яркий серебристый цвет… — сказал Искра. — А что, если бросить в него камнем?
— Попробуйте.
Искра поднял небольшой камень со сточенными гранями и осторожным, плавным движением бросил его в шар. Камень легко коснулся белой оболочки и скользнул по ней вниз. Послышался тихий мелодичный звон.
— Он из металла! — вскричал Плавунов. — А ну ещё раз!
Теперь Лапин поднял камень, увесистый, крупный, и резким движением, словно гранату на учении, запустил в шар. Звон раздался сильный, как от удара в колокол, а камень рикошетом отлетел в сторону, не оставив на поверхности шара царапины.
— Прямо чудеса какие-то! — крикнул со своего поста Юра Карцев. — Можно, я из винтовки в него?
Лапин погрозил ему кулаком
— Часовому не положено зря палить. Стой, пока не сменят, да гляди в оба!
— Есть глядеть в оба!
— Да-да, оболочка его определённо сделана из металла, и притом из довольно прочного! — возбуждённо проговорил Николай Фёдорович. — Значит, всё дело в ней, в этой оболочке… Но почему это чудовищное чувство страха? Почему этот сон?!
— Не волнуйтесь, Николай Фёдорович. Может, ещё всё обойдётся. Проспятся и снова будут молодцами, — сказал Лапин и, помолчав, добавил — Погонщиков бы надо перевезти в лагерь да ишаков с плато пригнать.
— Хоть бы обошлось, Пётр Иванович. Иначе ведь… — И, не договорив, Плавунов махнул рукой и направился к палатке красноармейцев.
Искра и Лапин сами занялись перевозкой Мирзы Икрамова и его товарищей. Когда печальный кортеж подъезжал к лагерю, из палатки выбежала Наташа.
Бледная, растерянная, наблюдала Наташа, как спящих погонщиков переносят в палатку красноармейцев, обитатели которой уже тоже были охвачены непробудным сном. Погонщиков уложили рядом с бойцами охраны, чтобы легче было наблюдать и ухаживать за всеми пострадавшими.
— Будем возле них по очереди дежурить, — сказал Плавунов шёпотом, словно боялся их разбудить. — Если к утру их состояние не улучшится, отправим Карцева в Шураб за врачом…

ТРЕВОЖНАЯ НОЧЬ

Раскалённый солнечный диск опустился за горы, облив серебристые пики багровой лавой. Сразу стало прохладно. Искра и Юра, которого только что сменил на посту Пётр Лапин, отправились разводить костёр и готовить ужин. Вскоре к ним присоединилась Наташа.


Выскребая за ужином свой котелок и облизывая ложку, Юра вполголоса рассуждал
— А я думаю, что это какая-нибудь новая вражеская выдумка. Если бы это был советский шар, то ему бы не дали летать так просто, без надзора. За ним бы непременно следили самолёты. А этот прилетел чёрт знает откуда и усыпил за здорово живёшь девять человек. Хорошо ещё, что мы все за него не хватались. А то весёленькая получилась бы картина геологическая экспедиция, погружённая в летаргический сон. Бери её, Худояр-хан, голыми руками!
— Причём тут Худояр-хан? — поморщился Искра. — Может, никакого Худояр-хана и в природе-то не существует. Или ушёл он давно на персидскую сторону…
— Ты, Вацлав, во всём сомневаешься. Вот Закиров без вести пропал, Ты что, и о нём скажешь, что его не существует в природе?
— Закирова я сам видел…
— А Закиров Худояр-хана видел и аркан ему на шею чуть не набросил. Так, по крайней мере, Расульчик рассказывает…
Пока они так переговаривались, стараясь подавить тревогу, на горы навалилась непроглядная ночь, без Луны, лишь с россыпью звёзд на чёрном небе. О сне им и думать не хотелось. Само слово «сон» стало неприятным и подозрительным.
Приблизительно в час ночи со стороны ниши, где был закреплён шар, раздался страшный треск и скрежет. Вслед за ним выстрел.
Искра и Юра со всех ног бросились к шару, уверенные, что с Лапиным что-то случилось. Оружие прихватили с собой.
— Пётр, где ты? — крикнул Искра, добежав до того места, где стоял часовой.
Из темноты появилась фигура Лапина.
— Это ты, Пётр, стрелял?
— Стрелял-то я, а вот треск и грохот — это не я, а наш гость. Свечи есть с собой?
— Есть огарок…

Зажгли свечу и подошли к шару. Не очень близко подошли, но всё же и с этого расстояния было видно, что шар резко изменил свою окраску, превратился из серебристо-белого в нежно-голубой и при этом тяжело осел в грунт. Широкая гранитная плита, оказавшаяся одним концом под шаром, треснула и раздробилась. Это и произвело тот звук, который всполошил людей.


К стоящим у шара подошёл Плавунов. Его, вероятно, тоже встревожил странный треск. Он молча остановился рядом с Искрой и долго смотрел на шар.
— Это абсолютно ни с чем не сообразно, — заговорил он вполголоса. — Здесь кроется какая-то невероятная тайна. Лёгкий воздушный шар — и вдруг дробит под собой гранит!.. Эх, узнать бы, за что страдают наши товарищи!..
Это была тревожная ночь. Четверо мужчин, насторожённые, готовые в любую минуту к самым решительным действиям, охраняли лагерь, позабыв про сон, и чутко ловили каждый звук со стороны шара. А оттуда то и дело доносилось скрипение или тяжкий глухой шум разрываемой породы.
Шар продолжал оседать, непрерывно меняя окраску. На рассвете, утомлённые тяжёлыми переживаниями и бессонной ночью, люди обнаружили, что шар погрузился в грунт более чем на метр и приобрёл зловещий лиловый оттенок.
С восходом солнца пост у шара доверили Искре. Остальные отправились в палатку красноармейцев. Люди спали крепко, и никакими обычными приёмами их разбудить не удалось. Тогда их оставили в покое и вышли.
Плавунов, сильно осунувшийся за одну ночь, обратился к Юре
— Нужен врач, Юра, а ехать за ним, кроме тебя, некому. Поспи до полудня и отправляйся. Возьмёшь двух лучших коней. При желании можно в четыре дня обернуться.
Юра вздохнул. Ему не хотелось уезжать, не узнав до конца, в чём загадка их удивительного шара.
— Николай Фёдорович, а что, если ещё сутки подождать? Мало ли что, вдруг сами проснутся!
— Опасно, друг мой…
— Почему, Николай Фёдорович? Какая разница через четыре дня приедет врач или через пять? А за сутки многое прояснится. Да и нужен я вам теперь! Мы с Расульчиком и на водопой наших коней и ишаков сгоняем. Да и не в сутках вовсе дело! Пока я посплю, пока соберусь, пока коней напоим, дело к вечеру будет. Всё равно придётся мой выезд на утро откладывать…
— Ладно, уговорил. Готовься к завтрашнему утру.

ЭКСПЕРИМЕНТЫ ИСКРЫ

В последующие часы с шаром произошли новые разительные перемены. Он осел в грунт ещё на полметра и снова изменил окраску. Теперь он стал совершенно чёрным, но блестел и искрился так, словно был выточен из огромного куска антрацита.


Искре оставалось стоять на посту не больше часа, но ему совсем не хотелось уходить. Шар притягивал его как магнит. Искра наблюдал за ним несколько часов, поражаясь его беспокойному поведению. Шар всё время ворочался, как живой, терзал скалистый грунт, сгущал окраску своей гладкой поверхности. Но теперь он, кажется, успокоился. Вероятно, достиг какой-нибудь мощной базальтовой плиты и прочно на нее опёрся.
Хорошо бы теперь подойти к этой страшной чёрной громаде и постучать по ней молотком. Если шар переменил окраску и вес, то, возможно, и сонной болезнью больше не угрожает… Но как убедиться в этом?
И вдруг мелькнула мысль ишак! Животное инстинктивно почувствует опасность и убежит от неё. Но если ишак подойдёт к шару и будет вести себя спокойно, значит, никакой опасности больше нет.
Выбрав в загоне самого захудалого ишачка, Искра погнал его к шару. Впрочем, «погнал» не то слово. Ишачка приходилось и сзади подталкивать, и за обрывок верёвки тянуть. Он не то чтобы именно к шару не хотел идти, он просто никуда не хотел идти. И тут Искра вспомнил, что карманы его набиты сухарями — набрал, когда заступал на пост, а в баклажке ещё довольно воды. Искра решил подкупить ишака сухарями. Он вынул с десяток сухарей и смочил их водой. Один тут же скормил ишачку, остальные цепочкой разбросал по земле от ишака к шару. Последний сухарь упал под чёрный блестящий бок гиганта. Чтобы взять его, ишачок вынужден будет прикоснуться к шару.
Доверчивое животное пошло собирать лакомство без всякого со стороны Искры поощрения. Один сухарь, второй, третий… Ишак спокойно приблизился к шару. Сухари аппетитно хрустели у него на зубах. Последний лакомый кусочек он подобрал, вытянув шею и коснувшись холкой чёрной поверхности шара. Покончив с неожиданным угощением, ишак посмотрел на Искру ласковыми глазами, потёрся о гладкий бок шара, постоял несколько минут в его тени, словно стараясь убедить Искру, что никакой опасности нет, потом, не торопясь, отправился под навес к своим сородичам.
Искра наблюдал за поведением ишака с огромным волнением. Опасность, по-видимому, в самом деле исчезла. Иначе ишак не вёл бы себя так спокойно. Теперь, пожалуй, можно и самому подойти к шару…
Искра вынул из сумки геологический молоток и решительно направился к чёрной громадине. Но не успел он сделать и трёх шагов, как позади раздался спокойный властный голос
— Вацлав, назад!
Искра вздрогнул и обернулся. В тени огромного валуна стоял Плавунов и в упор смотрел на него.
— Вы, Николай Фёдорович? Я думал, вы спите…
Плавунов подошёл ближе.
— Я видел ваш опыт с ишаком, Вацлав. Весьма остроумно. Но приблизиться к шару я вам всё-таки не позволю. И не возражайте! Полной уверенности у нас всё равно нет, а вы… На вас ведь остаётся Наташа. Дайте-ка лучше мне ваш молоток и отойдите в сторону.
Вначале Искра хотел протестовать, но имя Наташи сразило его. Он молча подчинился требованию Плавунова.
Подойдя к шару почти вплотную, Николай Фёдорович постоял перед ним, погладил рукой чёрную поверхность. После этого обернулся к Искре
— Внешняя оболочка холодная, идеально гладкая. Создаётся впечатление какого-то металла. Но какого — определить трудно. Судя по всему, неизвестный сплав колоссальной плотности… Попробуем на звук.
Он несколько раз стукнул по шару молотком, сначала легонько, потом всё увереннее, сильнее. Шар отзывался ясным металлическим звоном, более чистым, чем звон серебра. Звуки не обрывались, а протяжно разливались в воздухе, напоминая колокольный перезвон. Плавунов послушал его, покачал в недоумении головой и вернулся к Искре.
— Ваше предположение, Вацлав, подтвердилось. Шар больше не опасен. Но это нас нисколько не приблизило к разрешению загадки. По-прежнему непонятен сон наших товарищей, непонятно поведение и назначение шара. Давайте-ка сядем и потолкуем.

МИЛЛИОНЫ ТОНН

— У меня появилась мысль, дорогой Вацлав, — голос Плавунова дрогнул от волнения, — что шар этот не менее ценная и важная находка, чем вся наша гора высококачественной железной руды. Подождите, не возражайте! Следите за правильностью моих рассуждений. Скажите, Вацлав, каким весом должно обладать тело, чтобы в совершенно спокойном состоянии осесть так глубоко, дробя под собой гранитные плиты? Не знаете? Не трудитесь, не считайте. Я уже подсчитал его вес должен быть в сотни миллионов тонн!

Искра молчал, но глаза его широко раскрылись от удивления.
— Я не силён в астрономии, — продолжал между тем Плавунов, — но берусь утверждать, что такая плотная масса обнаружена учёными лишь у некоторых голубых звёзд. Помнится, одна из них известна как звезда Ван Маанена. Кубический сантиметр вещества на этой звезде весит несколько тонн. Но ни на Земле, ни в нашей Солнечной системе такого вещества не может быть. Из этого следует, что происхождение нашего шара во всяком случае не земное.
— Николай Фёдорович, что вы говорите?! Как это не земное?!
— Да уж так, дорогой Вацлав. Шар сделан не на Земле. Но это не всё. Его лётные качества, изменение веса и цвета, странное излучение, безукоризненная форма — всё это свидетельствует о том, что мы имеем перед собой не метеорит, болид или иное космическое тело, созданное природой, а творение разума из какого-то неведомого нам мира.
— С ума сойти можно! — бормотал Искра. — «Пришелец из космоса» опустился деликатно, со всей осторожностью. Это всё так. Но давайте рассмотрим и другую сторону проблемы. Вы вот подсчитали чудовищный вес этого тела. При таком весе оно не может быть полым. Да и монолитность его поверхности не допускает никаких отверстий. Где же тут механизмы, управляющие полётом и вырабатывающие энергию? Как они могут находиться внутри шара, выточенного из цельной глыбы металла? Где, наконец, экипаж этого космического снаряда? Или шар прилетел без экипажа? Тогда для чего? Не для того же, чтобы усыпить десяток неосторожных людей!
— Я думал об этом, Вацлав. Тут можно построить бесконечную вереницу догадок и предположений, начиная с первого сигнала внеземной цивилизации и кончая гигантской сверхмощной бомбой, способной уничтожить всё живое на Земле. Что же касается пустотелости, отверстий и прочего, то всем этим шар вполне может обладать. Более того, в нём вполне может находиться экипаж, который в настоящий момент, возможно, наблюдает за нами…

РАСУЛЬЧИК И ЧЁРНЫЙ ШАР

Жаркий день плыл над горами. В лагере геологов было тревожно, все чего-то ждали.


На пост возле шара, сменив Искру, снова заступил неутомимый Пётр Лапин. Искра отсыпался в пустой палатке погонщиков. Плавунов был у себя. Он пил из кружки холодный зелёный чай, то и дело протирал покрасневшие от бессонницы глаза и при этом диктовал Наташе подробное сообщение в Шураб о прибытии в горы загадочного шара, поразившего болезненным сном девятерых членов экспедиции, и о том беспомощном состоянии, в котором оказалась экспедиция перед лицом явлений непонятных и чреватых любыми неожиданностями. Плавунов просил у шурабских властей помощи и настаивал на немедленной передаче его сообщения в Ташкент или даже прямо в Москву.
А Юра Карцев, выспавшиеся и повеселевший, готовился тем временем к поездке. Он примирился с мыслью, что поездки не избежать.
Узнав, что завтра на рассвете Юра уезжает в Шураб, Расульчик не отходил от него ни на шаг, повторяя одну и ту же настойчивую просьбу.
— Расул кароши джигит, возми Расул в Шураб, Юра! Ата не приехал, ата сильно болной. Расул надо к ата в Шураб, здес на чёрный шар Расул не надо!
— Вот привязался! — в сердцах восклицал Юра. — Ну как я тебя возьму, джигит ты бестолковый! Мне ведь скакать без сна, без отдыха до самого Шураба! Потерпи ещё немного. А за отца не беспокойся. Ничего с ним не случилось. Просто задержался в Шурабе получает, что нужно, на складах, караван сколачивает, людей нанимает.
Но на Расульчика эти убеждения не действовали.
— Мой ата красный джигит! Зачем долго ходил? Зачем не приехал? Болной, савсем болной, зовёт свой Расульчик! О-о-о, возми, Юра, малчик Расул в Шураб.
— Ну вот, теперь уже мальчик. Ещё расплачься, джигит!
— Расул никогда не плачет. Расул горы знает, дорога знает. Одын Юра савсем пропал, с Расул ден-ночь — и в Шураб приехал!
— Хитёр, джигит, ничего не скажешь! Да только меня на такую удочку не поймаешь! Тут ведь что главное? Тут главное Худояр-хан, басмачи! А ну как нарвусь на них? Ты понимаешь, что тогда будет? Погоня, стрельба! Тут одному-то дай бог унести ноги, а уж вдвоём с тобой мы обязательно попадёмся. А тогда… Пловом нас Худояр-хан не угостит!
Но и басмачей Расульчик не испугался. Он стал горячо уверять Юру, что умеет стрелять и что знает в горах такие тропинки, о которых даже Худояр-хан не догадается. Поняв, что от Расульчика так просто не отделаешься, Юра решил прибегнуть к хитрости.
— Хорошо, джигит, давай с тобой так договоримся. Если чёрный шар до моего отъезда откроется, я беру тебя с собой. Если не откроется — ты остаёшься в лагере и ждёшь своего отца. Ну как, согласен?
Расульчик заколебался. Его чёрные глаза с сомнением уставились на Юру
— Скажи, правда скажи, чёрный шар надо открылся?
— Ну, конечно, он должен открыться! Как же иначе! Весь вопрос во времени.
Расульчик подумал немного, потом улыбнулся и протянул Юре руку
— Хоп, Юра, карашо, чёрный шар открылся, Расул-джигит ехал завтра в Шураб!
Юра пожал маленькую смуглую руку.
— Значит, договорились. А теперь топай, не мешай мне собираться!
— Расул тоже пошёл собираться! — весело крикнул мальчик и убежал.
«Этот чертёнок что-то задумал!»— забеспокоился Юра, но, вспомнив, что шар уже не опасен и что возле него стоит часовой, успокоился.
А Расульчик и в самом деле что-то задумал. Но к шару до самого вечера не подходил. Когда стемнело и на небо высыпали звёзды, Расульчик вышел из палатки и, прячась за валунами, бесшумно побежал.
На посту в это время стоял Искра. Запрокинув голову, смотрел на звёзды и мысленно прикидывал, из какого уголка безбрежного моря звёзд мог прилететь удивительный шар. Он не заметил поэтому, как мимо него проскользнула маленькая тень и мгновенно скрылась в нише, где был привязан шар. А уж в тёмной нише да ещё на фоне угольно-чёрного шара Искра и подавно ничего бы не увидел, даже если бы захотел.
Расульчик нежно погладил скользкий бок шара и шепнул ему что-то по-таджикски. Шар оставался немым и неподвижным. Тогда мальчик нащупал один из туго натянутых канатов и полез по нему к верхушке шара, стараясь не дышать слишком шумно. Добравшись до верхушки, Расульчик сел на ней и, не выпуская из рук каната, несколько минут отдыхал. Распластавшись на поверхности шара лицом вниз, он прижался щекой к холодному гладкому металлу и принялся тихо говорить, поглаживая при этом шар обеими ладошками. Он говорил по-таджикски, и смысл его речи сводился к тому, что он упрашивал шар открыться, обязательно открыться этой ночью, потому что иначе Юра не возьмёт его с собой в Шураб. А в Шурабе его ждёт больной отец, храбрый красный джигит Ханбек Закиров, у которого нет на свете никого, кроме сына Расула.
Долго, может, час, а может, и дольше, лежал Расульчик на верхушке шара и упрашивал его открыться.
Он рассказал шару и про уснувших непонятным сном джигитов, и про Юру Карцева, и про всех остальных участников экспедиции. Под конец он скрепил свою просьбу по-русски
— Ты всё равно надо открылся! Завтра, тепер, какой тебе разниц? А Расулу надо тепер! Сделай, сделай, кароши чёрный шар, чтобы открылся тепер!
После этого мальчик нашарил ручками канат, крепко в него вцепился и стал осторожно скользить вниз по гладкой поверхности. Он достиг уже середины, когда вдруг почувствовал, что в шаре образовался проём. «Неужели открылся?!» — радостно подумал Расульчик. Но в этот момент что-то обхватило его, оторвало руки от каната, обволокло мягким пахучим покрывалом и повлекло за собой. Теряя сознание, мальчик успел лишь тоненько крикнуть и тут же погрузился в темноту.
Услышав крик со стороны шара, Искра вздрогнул, зажёг огарок свечи и поспешил к нише. Сначала он не увидел ничего особенного. Шар был по-прежнему чёрен и тих. Но подойдя к нему вплотную и высоко подняв свечу, Искра сам чуть не закричал от изумления. На боку шара, точно посередине, зияло круглое отверстие метра полтора в поперечнике. Мигом задув свечу, Искра осторожно попятился, а потом повернулся и со всех ног побежал к палатке Плавунова.

«ШАР ОТКРЫЛСЯ!»

Юре снилось, что он скачет по горам, а за ним с рёвом и свистом мчится на бешеных конях банда Худояр-хана. Всё ближе и ближе грохот конских копыт… Но тут над самым его ухом прозвучали слова


— Вставай, вставай! Шар открылся!
И кто-то сильно толкнул его в бок.
Юра мигом проснулся и сел на тюфяке. В палатке было темно, рядом кто-то тяжело дышал.
— Кто здесь? Что случилось? — крикнул Юра, ещё не оправившись от пережитого во сне страха.
— Тише ты, не кричи! Это я, Вацлав! Шар открылся! Плавунов приказал всем покинуть лагерь! Пошли седлать коней! — отрывисто, приглушённым голосом говорил Искра.
Юра вскочил и молча стал одеваться. В голове у него всё перемешалось.
— Где Расульчик? У Плавунова его нет, — спрашивал в темноте Искра. — Наташа сказала, что он к тебе ушёл ночевать.

— Почём я знаю, где Расульчик? Днём он возле меня крутился, а потом убежал. Он в Шураб со мной просился. Проверь коней! Может, он взял коня и удрал в Шураб. С него станет.


— Ладно, я ещё поищу его в других палатках. А ты не копайся! Сбор у загона!
Подбегая к загону, Юра увидел в темноте силуэты трёх всадников. Один из них держал в поводу двух оседланных лошадей. Это были Плавунов, Наташа и Лапин.
— Это ты, Карцев? — окликнул Плавунов.
— Я, Николай Фёдорович.
— Почему один? Где Расульчик? Где Искра?
Из темноты вынырнула фигура Искры. Он пришёл один и, не ожидая вопросов, сказал
— Расульчика нигде нет. Обшарил все палатки. Скорей всего он удрал в Шураб. Спящих осмотрел. У них всё по-прежнему.
— Что ж делать, товарищи? Сейчас разбираться некогда. Мы единственные свидетели событий, которым здесь предстоит развернуться. Как бы они ни сложились, мы обязаны увидеть как можно больше, чтобы рассказать потом обо всём, когда нас спросят. Мы не имеем права рисковать собой. Поэтому мы и покидаем лагерь.
Искра и Юра взяли у Лапина коней и прыгнули в сёдла. Кавалькада выехала из лагеря в сторону плато, на котором недавно приземлился шар. Обогнув скалу, возвышавшуюся менее чем в километре от лагеря, Плавунов приказал спешиться.
— Лучше этой позиции для наблюдения не придумаешь. Шар отсюда прекрасно будет виден, когда рассветёт, а сами мы будем в укрытии и в любой момент сможем воспользоваться лошадьми. Карцев и вы, Пётр Иванович, отправляйтесь с биноклями на скалу. Наблюдайте за лагерем и сообщайте обо всём, что заметите.
Юра и Лапин стали карабкаться на утёс. Он был невысок, не выше двухэтажного дома, но довольно крут. Взобравшись наверх, наблюдатели обнаружили удобную площадку в два-три квадратных метра. Не снимая винтовок, они уселись на ней и навели бинокли на лагерь.
Снизу раздался голос Плавунова
— Ну как вы там, не сорвётесь?
— Ничего, Николай Фёдорович, устроились! — бодро ответил Лапин.
— Видно что-нибудь?
— Пока ничего! Гора чёрная, ночь чёрная, шар тоже чёрный, что тут можно увидеть!
— Всё равно не спускайте глаз с лагеря!
Долго на утёсе и у его подножия царило молчание.
Юре казалось, что время остановилось и никогда больше не сдвинется с места. Он так напряжённо вглядывался в темноту, что у него начали слезиться глаза. Он уже хотел предложить Лапину наблюдать по очереди, но в этот миг в лагере звонко и заливисто заржала лошадь, и тут же, словно именно этот чистый призывный звук и зажёг его, вспыхнул яркий луч света.
— Начинается! — громко крикнул Юра и почувствовал, как всего его охватило волнение.
— Что у вас там начинается? — тотчас же спросил снизу Плавунов.
Ему спокойно-деловым тоном ответил Лапин
— В лагере виден яркий луч света, вроде как из прожектора огромной мощи. Он осветил весь лагерь. Отчётливо видны палатки, валуны. Ничего живого не наблюдается.
— Ну, Петька, у тебя и нервы! — восхищённо прошептал Юра.
— Продолжайте наблюдения! — приказал Плавунов.
Снова тишина. Томительная, напряжённая. И вот когда уже казалось, что не хватит никаких сил выносить это безмолвие и этот неподвижный яркий луч, воткнувшийся в густую темень ночи, произошло самое главное, чего все ожидали и чему никто до конца не верил.
В истоке луча — а он, конечно, вырывался из отверстия в шаре — показались две человеческие фигурки одна светлая, какая-то вся серебристая, другая поменьше и тёмная.
— Люди, Николай Фёдорович, люди! — заорал Юра не своим голосом и так резко повернулся, что чуть не свалился с утёса.
— Какие люди?! Сколько?! Что они делают?! — закричал снизу Плавунов, не скрывая своего волнения.
— Людей двое, — заговорил Лапин, не отрываясь от бинокля. — Один в светлой одежде, другой в тёмной. Оба роста небольшого, тонкие. Тот, что в тёмной, совсем небольшого роста. Постойте, постойте… Это же наш Расульчик!
— Может, и другой из наших? — крикнула снизу Наташа.
— Другой не из наших, — спокойно ответил Лапин. — Другой совсем не из наших. Одежда на нём светится, а сам он как-то весь шатается и придерживается за Расульчика. Он упал! Расульчик мечется возле него!
— Нужно туда! Нужно помочь, Николай Фёдорович! — закричал Юра и, не дожидаясь приказа, стал поспешно спускаться со скалы.
— По коням! — громким командирским голосом скомандовал Плавунов.
Через минуту кавалькада во весь опор мчалась к лагерю.

МИЭЛЬ

Серебристая фигурка оказалась девушкой необыкновенной красоты. Она лежала на камнях, словно сорванный цветок, и глаза её были закрыты. Расульчик сидел возле неё на корточках и плакал. Спешившиеся всадники стояли вокруг и не знали, что делать. Все смотрели на девушку, потрясённые её красотой, и совсем в эту минуту позабыли о Расульчике, о его странном исчезновении и совсем уж невероятном возвращении.



Первой опомнилась Наташа
— Расульчик, кто это? Что с ней?
Мальчик поднял на Наташу залитые слезами глаза и беспомощно пожал плечами
— В чёрный шар пришёл. Она кароши, добрый Миэль… Тут говорит… — с последними словами он показал себе на грудь.
Поняв, что от Расульчика сейчас никакого толку не добьёшься, Наташа обратилась к Плавунову
— Её надо перенеси в палатку, папа.
— Да, да — словно вдруг очнувшись, взволнованно заговорил Плавунов. — Что же мы стоим, товарищи!
И он первый осторожно взял девушку за плечи. Юра бросился ему помогать, но Плавунов, сразу поняв, что девушка легка, как ребёнок, отстранил его
— Не мешай, Юра, я один справлюсь!
Девушку перенесли в палатку и положили на тюфяк Наташи.
— Ты побудь с ней, — сказал Плавунов дочери. — Помоги ей как-нибудь. А ты, Расул, пойдём с мной. Нам с тобой надо поговорить. Как мужчина с мужчиной.
Но Расул наотрез отказался покидать серебристую девушку.
— Мили, кароши Миэль совсем болной. Расул, началник, тут надо. Миэль проснулся, Миэль позвал где кароши Расул, где мой малчик?
— Ладно, дружок, оставайся, только скажи мне, почему ты её называешь Миэль? Она так назвала себя или ты сам придумал?
— Как придумал? Миэль сказал, она Миэль.
— Ну хорошо, оставайся и помогай Наташе. А ты, Наташа, в случае чего сразу меня зови.
Плавунов вышел. Искра, Лапин и Юра тотчас же засыпали его вопросами, но он замахал на них руками, зашикал
— Тише, тише! Не надо здесь шуметь! Идёмте!
Расположились в палатке у Искры, зажгли свечу. Плавунов со вздохом сказал
— Ни о чём пока не спрашивайте. Я сам ничего не знаю. Девушку из шара зовут Миэль. Так, по крайней мере, Расульчик утверждает. Как он оказался с Миэль, почему этот обморок, объяснять не берусь. Вот очнётся Миэль, тогда всё и узнаем…
— Миэль, Миэль. Ми-и-э-эль… — тихо проговорил Юра, вслушиваясь в звуки странного имени. — Красивое имя…
— А я, товарищи, честно говоря, ожидал совсем другое, — слегка охрипшим голосом проговорил Лапин. — Такой шар, и вдруг просто девушка. Да ещё красивая. Да ещё в обморок падает…
— Чего ж ты ожидал, Пётр? — спросил Искра.
— Мало ли чего… Из такого шара вполне могли вылезти какие-нибудь чудовища, ни на что не похожие…
— Нет, Пётр Иванович, не надо чудовищ. Пусть лучше девушка…
Завязалась беседа, посыпались догадки и предположения. Красота и беспомощность космической путешественницы у всех почему-то вызывали мысль, что она беглянка, что её преследуют, что ей придётся помогать и всячески опекать. Время в этих разговорах летело незаметно, ночь близилась к концу.
Вдруг полог палатки откинулся, и вошла Наташа. Лицо её было серьёзно и торжественно. Она сказала
— Миэль очнулась и просит всех к себе.
Мужчины торопливо поднялись.
В палатку к Миэль входили осторожно, как в комнату тяжелобольного, рассаживались тут же у входа, прямо на кошме.
Миэль сидела на раскладном стульчике, в её больших зеленоватых глазах отражалось колеблющееся пламя свечи. Бледное лицо было печально, маленький рот с розовыми губами чуть приоткрыт. Дышала она медленно, глубоко, и было видно, что каждый вдох ей стоит немалых усилий. Расульчик расположился у её ног и смотрел ей в лицо с детским восторгом.
Когда все уселись, Миэль заговорила по-русски чистым, мелодичным голосом без малейшего акцента, и люди сразу поняли, что это говорит не она, так как губы её оставались неподвижными, а какой-то прибор, скрытый у неё на груди. Миэль сказала
— «Дрион» воспринял сигнал о помощи. Мне пришлось выйти раньше, чем предписывается правилами. Скажите, какая у вас беда, я постараюсь помочь вам.
Плавунов ответил так
— Мы не просили о помощи. Это какое-то недоразумение. Беда у нас, правда, есть. Но мы ни о чём не просили, потому что даже не подозревали, что можно просить.
— Просил ваш ребёнок, — сказала Миэль, и её тонкая рука легко коснулась черноволосой головы мальчика.
— Беда у нас только одна. Девять наших товарищей, имевших неосторожность прикоснуться к вашему шару, уснули и спят до сих пор. Мы никак не можем их разбудить.
— Излучение «Дриона» не опасно для жизни, — спокойно сказала Миэль. — Они проснутся в назначенный срок.
— Вы рассеяли наши опасения. Спасибо, Миэль! Не нужна ли вам наша помощь? — спросил Плавунов.
— Вы уже помогли мне. Дали приют в своём доме. Я знаю всех вас. Не удивляйтесь, «Дрион» быстро собирает информацию. Я прибыла на очень короткое время. Через три ночи «Дрион» ляжет на обратный курс. И я должна успеть всё сделать. Нам необходимо познакомиться ближе. Прошу всех через шесть часов подняться ко мне в «Дрион».
Она поднялась. Мужчины вскочили и дали ей дорогу. Она вышла и направилась к шару. Люди провожали её в отдалении.
Уже совсем почти рассвело, но свет из шара всё ещё разливался по лагерю. Когда Миэль подошла к шару, из отверстия его показалось что-то белое и накрыло её. В то же мгновение всё исчезло.

страница 1 страница 2 ... страница 4 страница 5


Смотрите также:





      следующая страница >>

скачать файл




 



 

 
 

 

 
   E-mail:
   © zaeto.ru, 2018