zaeto.ru

И. Г. Серова конструирование гендера в тексте романа м. Митчелл «унесенные ветром»

Другое
Экономика
Финансы
Маркетинг
Астрономия
География
Туризм
Биология
История
Информатика
Культура
Математика
Физика
Философия
Химия
Банк
Право
Военное дело
Бухгалтерия
Журналистика
Спорт
Психология
Литература
Музыка
Медицина
добавить свой файл
 

 
страница 1


И.Г.Серова

КОНСТРУИРОВАНИЕ ГЕНДЕРА В ТЕКСТЕ РОМАНА М. МИТЧЕЛЛ «УНЕСЕННЫЕ ВЕТРОМ»

Гендерные исследования, ставшие популярными в последние десятилетия в различных сферах гуманитарного знания, исходят из того, что поведение мужчин и женщин регулируется гендерными стереотипами, более или менее одинаковыми в сознании всех членов конкретного coобщества. Гендерные стереотипы представляют собой модели знания о гендерных ролях, гендерных нормах, гендерно обусловленном поведении и пределах его вариативности, гендерных психологических чертах (пороках и добродетелях), гендерной идентичности как нормальной/проблемной ситуации, гендерно обусловленных эмоциях, отношениях, интересах и умениях, гендерном символизме и гендерно обусловленных когнитивных стилях [Anderson 2004]. Многочисленные исследования лингвистов и психологов, направленные на выявление типичных мужских и женских характеристик, показывают, что наиболее частотными признаками, ассоциируемыми с мужественностью, являются: агрессивность, жесткость, мощность, брутальность, крепость, грубость, сила, энергичность, выносливость, демонстрация волевого компонента, сексуальная мощь, уверенность, независимость, решительность, надменность, настойчивость. В числе типичных характеристик, конституирующих «женственность», выделяются: мягкость, тактичность, эмоциональность, религиозность, зависимость от других, преданность, безынициативность, неуверенность в себе, ориентация на компромисс, чувствительность, внимание к другим, понимание, предупредительность, внимание к деталям, изменчивость [Ahl 2004: 6; Mendez & Crawford 2002; Vonk, Ashmore 2003].

Однако в характерах реальных людей, как правило, наблюдается смешение маскулинных и фемининных характеристик, и в настоящее время наблюдается явный дрейф в сторону андрогинных типов. Идея андрогинности, получившая распространение в гендерной психологии в 70-80-е гг. ХХ века, связана с именем С.Бем [Bem 1974]. С. Бем привлекла для объяснения различных вариаций гендерной идентичности свою гипотезу о существовании 3 типов людей с различной гендерной идентичностью: с преобладанием фемининных характеристик, с преобладанием маскулинных характеристик и андрогинных, то есть тех, у кого наблюдается баланс маскулинных и фемининных характеристик. При этом наиболее привлекательным исследовательнице казался третий тип, который, по ее мнению, позволял личности реализовать творческие наклонности и обеспечивал психологический комфорт. В течение последних лет был проведен метаанализ работ, посвященных андрогинии. Выяснилось, что из всех моделей именно маскулинная модель обещает личности наибольшее психологическое благополучие (независимо от пола), что неудивительно, так как современные общества, как правило, ориентированы на маскулинистские ценности.

Рассматривая литературные художественные произведения как базу данных для изучения концептов маскулинности и фемининности, мы полагаем интересной задачей анализ их конкретного воплощения в образах персонажей и в виде культурных символов в определенный исторический период.

Маргарет Митчелл написала своей роман о социальных переменах, которые потрясли американский Юг в 1861-1871 годах, вызвав моментальное разрушение властных и гендерных ролей и структур. Они привели к кризису национальной и гендерной идентичности невиданного масштаба.

Оппозиция маскулинность /фемининность просматривается уже в самом противопоставлении образов Нового и Старого Юга. Старый Юг – это мир, где ценятся такие добродетели, как храбрость, знатность, благородство. Всем управляют белые мужчины, а женщины остаются в тени гендерных ролей. Однако, несмотря на сугубо патриархатную основу организации общества, Старый Юг не способен к изменениям, и противопоставляется Новому Югу как фемининное/маскулинное по линии дихотомии старое/новое, консервативное/развивающееся [Eaklor 2002]. Цивилизация Старого Юга нежизнеспособна: она несостоятельна исторически и экономически, и будет «унесена ветром» перемен.

Образ жизни Старого Юга, описанный М.Митчелл на примере семьи Скарлетт, представляет собой женский заговор (a "happy feminine conspiracy”), в котором участвуют все на плантации ("everyone from Ellen down to the stupidest field hand was in a tacit and kindly conspiracy to keep him <Jerald> believing his word was law"). В семье Скарлетт все подчиняются ее отцу Джеральду, но, по сути, все решения принимает Эллен, мать Скарлетт (“only one voice was obeyed on the plantationEllen O'Hara's”). Таким образом, привилегии принадлежат мужчинам, а власть – женщинам. Именно после смерти матери, а не отца, Скарлетт осознает серьезность материального положения и реальную угрозу потерять Тару – то единственное, что имеет для нее ценность.

Концепты фемининность/маскулинность, рассмотренные применительно к основным персонажам романа, актуализируются через особую гендерную конфигурацию образа. Одновременно образуется градация «больше маскулинности/фемининности», что позволяет разместить персонажи на гендерной шкале в определенном порядке:



Мелани Уилкс Эшли Уилкс Скарлетт О’Хара Ретт Батлер

фемининность фемининная маскулинная маскулинность маскулинность фемининность

Конфигурация гендера в образе «новой женщины»: Скарлетт O’Хара

Маргарет Митчелл, имея много общего со Скарлетт, отнюдь не собиралась сделать ее носительницей всех и всяческих добродетелей. Зеленоглазая южная красавица Скарлетт, которой суждено стать «новой женщиной» [Fox-Genovese 1981: 391], менее всего подходит на роль героини романа. Она – плохая дочь, сестра, жена, мать и любовница, то есть практически ей не удается ни одна женская роль, кроме того, она искренне презирает всех женщин, кроме своей матери, Мелани и дочери Бони. С мужчинами Скарлетт чувствует себя намного лучше – она хорошо умеет манипулировать ими, следуя своим капризам (таково покорение Чарльза Гамильтона и решение выйти за него замуж, чтобы досадить Эшли). Позже приходит время извлечь из этого реальную выгоду. Расчетливость и прагматизм Скарлетт граничат с цинизмом, когда она выходит замуж в следующий раз – за Фрэнка Кеннеди, обманув его и свою старшую сестру Сьюлин, с которой он был помолвлен до войны. Однако это – ложь во спасение, ибо только так Скарлетт может спасти от долгов Тару и развить свой талант к бизнесу.

Все эти качества свидетельствуют о маскулинных чертах в характере Скарлетт, формирующих образ маскулинной фемининности, в то время как ее избранник, Эшли Уилкс, является воплощением фемининной маскулинности, оказываясь в значительной мере ее антиподом.

Стремление Скарлетт вести себя как леди, ее кокетство, охота за сердцами мужчин, на самом деле, являются полным перформансом – маской, которую она заставляет себя носить в угоду традициям Старого Юга. Ее сущность проявляется лишь в часы испытаний, когда ей приходится в одиночку, без чьей–либо помощи пройти через голод и лишения гражданской войны и превратности периода реконструкции.

Один из наиболее драматичных эпизодов в романе повествует о том, как Скарлетт, бродя в опустевшем имении Уилксов, находит и с жадностью съедает жалкие овощи, и обещает себе, что никогда больше не будет голодать и не остановится ни перед чем, чтобы выжить и вернуть своей семье достойный общественный статус:

As God is my witness, the Yankees aren't going to lick me. I'm going to live through this, and when it's over, I'm never going to be hungry again. No, nor any of my folks. If I have to steal or kill — as God is my witness, I'm never going to be hungry again.

В этот момент капризная южная леди исчезает навсегда, и рождается новая Скарлетт, готовая к жестокой и беспощадной борьбе за выживание.

Управляя Тарой после смерти отца и позже, купив лесопилку в период своего второго замужества, Скарлетт неожиданно для самой себя обнаруживает, что дела у нее идут лучше, чем у многих мужчин. При этом изнеженная южная леди, не церемонясь, следует законам беспощадности в бизнесе: бездушно обращается с неплатежеспособными клиентами; использует труд заключенных, что позволяет ей сэкономить на зарплате рабочим. Такое поведение, в сочетании с циничным использованием института брака, выводит образ Скарлетт за рамки свойственного тому времени гендерного кодекса. В ее действиях странным образом соединяются мужская и женская перспектива – она преследует мужские цели и достигает их как мужскими, так и женскими средствами.

Брак Скарлетт с Реттом Батлером – очередная сделка в духе Скарлетт, и у нее хватает честности признать, с неженской прямотой, что она не испытывает к нему пылких чувств:



Rhett: Did you say yes because of my money?

Scarlett: Well . . . yes, partly.

Rhett: Partly?

Scarlett: Well, you know, Rhett, money does help, and, of course, I am fond of you.

Rhett: Fond of me?

Scarlett: Well, if I said I was madly in love with you, you'd know I was lying.

У «новой» Скарлетт есть одно уязвимое место – ее одержимость Эшли, блестящим джентльменом, олицетворяющим честь и блеск Старого Юга, и она проносит свою мечту о нем через войну и реформацию. Эта сентиментальная привязанность остается с ней в новой жизни, символизируя невозможность отказаться от своих корней, так же, как и страсть к земле Джорджии.

Мечта о совместной жизни с Эшли – союзе прекрасной леди и блестящего джентльмена, проходит красной нитью через весь роман до самого финала как мечта из прежней жизни о прежней жизни. Здесь, в сентиментальной и безусловной любви к Таре и Эшли, а значит, к «унесенной ветром» расслабленно-женственной цивилизации Старого Юга, наконец, мощно проявляется фемининность Скарлетт.

Конструирование образа Скарлетт через комбинацию фемининной и маскулинной перспектив интереснейшим образом проявляется в визуальном ряду фильма, снятого Д. Селзником через несколько лет после публикации романа.

Недискурсивный символизм цвета сигнализирует об изменениях конфигурации гендера в образе Скарлетт. Любимый цвет Скарлетт – зеленый, недвусмысленно указывающий на связь с ее прародиной – Ирландией. Скарлетт в зеленом неотразима, коварна, она полна двусмысленности и девиантности. Она одета в зеленое платье, когда получает предложения от Чарльза Гамильтона и Френка Кеннеди, а также когда пытается кокетничать с Реттом в тюрьме, чтобы получить деньги для уплаты долгов.

В середине фильма, в эпизодах, где от Скарлетт требуется сильнейшее напряжение в противостоянии судьбе, и когда она пробует себя в маскулинных ролях, она появляется в бледно-красном и красно-коричневом. Она одета в красное платье также в момент разоблачения ее как «падшей женщины» (scarlet woman), когда Ретт заставляет ее явиться в дом Мелани после скандальной любовной сцены с Эшли на лесопилке, и только великодушие Мелани спасает ее от позора. Героическая маскулинная Скарлетт и Скарлетт-падшая женщина во всех этих ситуациях несчастна. Есть только две счастливые женщины в фильме, и они постоянно одеты в синее – Мелани и Бони, дочь Скарлетт, ибо они соответствуют требованиям своей гендерной роли: они любят и любимы.

Мятежная Скарлетт редко появляется в синем и голубом: над камином в роскошном доме Скарлетт и Ретта висит ее портрет, на котором она запечатлена в голубом платье; она одета в голубой жакет в лирической сцене на лесопилке. Все эти ситуации разрешаются драматично для Скарлетт, свидетельствуя о том, что она непригодна к архетипическим гендерным ролям жены, возлюбленной и матери.

Конец романа и фильма ознаменован для Скарлетт потерей Ретта и Мелани, и осознанием, с одной стороны, любви к ним обоим, а, с другой стороны, иллюзорности своих представлений об Эшли и будущей жизни с ним. Как только Скарлетт понимает это, она приходит к выводу, что должна вернуть своего мужа, ни секунды не сомневаясь, что эта задача ей по плечу.



She could get Rhett back. She knew she could. There had never been a man she couldn’t get, once she set her mind upon him.

I’ll think of it all tomorrow, at Tara. I can stand it then. Tomorrow, I’ll think of some way to get him back. After all, tomorrow is another day.”

Финальная фраза романа и фильма стала хрестоматийной, так как находится в полном соответствии как с национальным американским, так и женским менталитетом, акцентируя бесконечную веру в будущее и стремление и умение начать жизнь – в который раз! – с чистого листа, моментально отрешившись от прошлого. В этом смысле М.Митчелл не могла бы придумать лучшей концовки.

В целом, финал романа обнаруживает живучесть гендерного мифа. При всей своей маскулинности, Скарлетт всегда видит свое будущее в сильной эмоциональной привязанности к мужчине, мечтая в юные годы об Эшли, а, став взрослой женщиной – о Ретте. Эта фемининная по своей сути перспектива если не перечеркивает, то сглаживает ее маскулинные устремления, определяя специфику парадоксальной конфигурации гендера, - андрогинной модели (то есть интегрирующей мужские и женские черты), репрезентированной в образе главной героини.



Полюс маскулинности: Ретт Батлер

Ретт Батлер встречает Скарлетт в тот момент, когда Скарлетт узнает, что она отвергнута Эшли, более того, он является невольным свидетелем их объяснения и ярости Скарлетт. Восхищенный ее темпераментом, он влюбляется с первого взгляда, но ничем не обнаруживает своих чувств, так как инстинктивно понимает, что Скарлетт не удивишь еще одним поклонником. Скарлетт какое-то время не обращает на него внимания, поскольку она убеждена, что он – «не джентльмен». Действительно, тень скандала преследует Ретта. Он изгнан из академии в Вест-Поинт, а затем и из своей аристократической семьи, так как создал свое состояние недостойным образом, профессионально играя в карты и наживаясь на поставках продуктов обеим сторонам во время военной блокады.

При всей любви к Скарлетт, он видит ее насквозь, и это раздражает ее и заставляет все время быть начеку. В период жизни в Атланте Ретту удается стать другом Скарлетт – в конце концов, Скарлетт отдает должное его обаянию и чувству юмора.

Ретт неизбежно становится самой маскулинной фигурой романа, так как, чтобы покорить маскулинную женщину типа Скарлетт, он вынужден постоянно позиционировать себя как «мачо». Так, например, дважды покидая Скарлетт в критической ситуации, он отвечает на ее жалобные просьбы остаться, так как она не знает, как ей быть без него, известной фразой: "My dear, I don't give a damn."

Брак Ретта и Скарлетт нельзя назвать счастливым, ибо Ретт постоянно ощущает, что он находится в тени Эшли, и в конце романа, расставаясь со Скарлетт, Ретт вынужден признать свое поражение. Смерть Бони, обожаемой дочери, ускоряет их разрыв.

Беспринципный и циничный, безоговорочно принявший новую социальную реальность, Ретт Батлер, как и Скарлетт, является символом Нового Юга. Однако этот персонаж был бы не таким привлекательным, если бы Ретт не обнаруживал своей связи со Старым Югом, а, следовательно, фемининных черт, в некоторых эмоциональных демаршах. Понимая, что Старый Юг обречен, он не считает нужным защищать его, но пожар в Атланте, страдания Скарлетт и Мелани заставляют его сердце содрогнуться, и он совершает исключительно нерациональный поступок. Покинув женщин по дороге в Тару, он присоединяется к армии конфедератов накануне их очевидного поражения. Вторым таким поступком является его уход от Скарлетт, когда, вопреки ее просьбам и своей прагматичной натуре, он не находит больше сил мириться с ролью нелюбимого мужа.



Фемининная маскулинность: Эшли Уилкс

Мечтательный блондин, покоривший сердце Скарлетт, в отличие от Ретта, следует всем правилам жизни южного плантатора. Он прекрасно ездит верхом, блестяще образован, увлекается искусством и ведет себя так, как должен вести себя настоящий джентльмен, во всем следуя кодексу чести. Так, Эшли доблестно воюет за Конфедерацию, хотя не верит в победу. Признавая, что он любит Скарлетт, он женится на Мелани, поскольку этот брак наиболее благоприятен для его семьи. Однако после войны он все больше демонстрирует слабость и некомпетентность, обнаруживая полную беспомощность в делах.

Ностальгически преданный уходящей цивилизации, Эшли воплощает Старый Юг. Он не находит места в новой жизни, так как не может и не хочет изменить себя. Ретт, который постоянно ревнует его к Скарлетт, не может понять, почему она не видит его несостоятельности и латентной немужественности:

Ashley Wilkes — bah! His breed is of no use of value in an upside-down world like ours. Whenever the world upends, his kind is the first to perish. And why not? They don't deserve to survive because they won't fight — don't know how to fight.

Скарлетт понимает, наконец, что тот Эшли, который долгое время был для нее идеалом, существует только в ее пылком воображении как дань ностальгии по прежней, прекрасной жизни. Вторым откровением для Скарлетт становится понимание того, что Эшли любит Мелани, хотя их партнерство носит скорее духовный, нежели сексуальный характер. Их объединяет верность прошлой жизни, которая помогает обоим сохранить себя.



Полюс фемининности: Мелани Уилкс

Характер Мелани, достаточно плоский в начале романа, постепенно набирает силу и убедительность.

После брака Скарлетт с Чарльзом, Мелани и Скарлетт становятся родственницами. Несколько инфантильная, Мелани великодушна и добра ко всем окружающим, включая Скарлетт. Практически во всем она противопоставлена Скарлетт: так, она отказывается верить в плохое относительно людей, которых она любит, и это заставляет ее постоянно защищать их всех, включая Скарлетт. В свою очередь, Скарлетт полагает, что она ненавидит Мелани из-за Эшли, и все, что она делает для Мелани, она делает просто потому, что хочет хорошо выглядеть в глазах Эшли.

Мелани сильна в том, в чем Скарлетт бессильна – она способна чутко улавливать психологическое состояние других людей, особенно близких, и оказывать им эмоциональную поддержку. Неслучайно ее любят и уважают все вокруг – ее эмпатия заставляет окружающих тянуться к ней. Ее спокойствие и такт помогают спасти раненого Эшли от ареста за участие в вылазке Ку-клукс-клана после нападения на Скарлетт.

Неожиданная смерть Мелани в конце романа становится моментом истины для Скарлетт, понимающей, как много Мелани значила для нее. Идеальная мать, жена и подруга, Мелани преуспела во всех гендерных ролях, то есть там, где Скарлетт потерпела поражение. Символичной оказывается сама смерть Мелани – она в очередной раз символизирует как нежизнеспособность Старого Юга, которому Мелани целиком принадлежит, так и уход в прошлое женщин, олицетворяющих идеал прототипической женственности.

***


EAKLOR , V. L., 2002. Striking Chords and Touching Nerves: Myth and Gender in Gone With The Wind.

http://www.imagesjournal.com/2002/features/gwtw/text.htm

Fox-Genovese, E. "Scarlett O'Hara: The Southern Lady as New Woman." American Quarterly, 33 (Fall, 1981), рр. 391-411.

Jones, A. "'The Bad Little Girl of the Good Old Days': Gender, Sex, and the Southern Social Order," Recasting: Gone With the Wind in American Culture. Miami: University Presses of Florida, 1983, pp. 105-115.

Valian, V. Beyond gender schemas: Improving the advancement of women in academia // NWSA Journal. Bloomington. - Spring 2004. - Vol. 16. –Issue 1. - Pp. 207-220. 

Vonk, R. Ashmore R. Thinking about gender types: Cognitive organization of female and male types // British Journal of Social Psychology. – 2003. - Vol. 42, Issue 2. – P. 257-281.
страница 1


Смотрите также:





     

скачать файл




 



 

 
 

 

 
   E-mail:
   © zaeto.ru, 2018