zaeto.ru

Курсовая работа по дисциплине: Тема: Групповое давление. Самоопределение индивида в группе Студент курса группы №

Другое
Экономика
Финансы
Маркетинг
Астрономия
География
Туризм
Биология
История
Информатика
Культура
Математика
Физика
Философия
Химия
Банк
Право
Военное дело
Бухгалтерия
Журналистика
Спорт
Психология
Литература
Музыка
Медицина
добавить свой файл
 

 
страница 1




МИНИСТЕРСТВО ОБРАЗОВАНИЯ И НАУКИ

--------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------------

Кафедра психологии

КУРСОВАЯ РАБОТА

По дисциплине: ____________________

Тема: Групповое давление. Самоопределение индивида в группе

Выполнил:

Студент ___ курса

группы № _______

________________________

Подпись ________________

Научный руководитель:

__________________________

_____________________________

_____________________________

Оценка _________________

Дата _________________

Подпись _________________
САНКТ-ПЕТЕРБУРГ

2012


ОГЛАВЛЕНИЕ


ВВЕДЕНИЕ

Термин «самоопределение» употребляется в литературе в самых различных значениях. Так говорят о самоопределении личности, социальном, жизненном, профессиональном, нравственном, семейном, религиозном. При том даже под идентичными терминами зачастую имеется в виду различное содержание на уровне конкретной психологической теории проблема самоопределения выглядит следующим образом. Для человека «внешние причины», «внешняя детерминация» – это социальные условия и социальная детерминация. Самоопределение, понимаемое как самодетерминация, представляет собой, собственно говоря, механизм социальной детерминации, которая не может действовать иначе, как будучи активно преломленной самим субъектом. Проблема самоопределения, таким образом, есть узловая проблема взаимодействия индивида и общества, в которой как в фокусе высвечиваются основные моменты этого взаимодействия: социальная детерминация индивидуального сознания (шире – психики) и роль собственной активности субъекта в этой детерминации. На разных уровнях это взаимодействие обладает своими специфическими характеристиками, которые нашли своё отражение в различных психологических теориях по проблеме самоопределения.

Самоопределение личности – это длительный процесс осмысления, пересмотра и восстановления целей и жизненных ориентиров. Развитие личности могут тормозить внутриличностные конфликты, которые тревожат даже здоровых людей. Конфликты могут возникать при рассогласовании целей, которые ставит перед собой человек, и средств их достижения.

В зарубежной и отечественной психологии много говорится о психологическом здоровье личности и о средствах психологической защиты, т.е. о защитных механизмах. Защитные механизмы обычно складываются у человека «неуверенно себя чувствующего в жизни». Самодостаточная личность наиболее успешно освобождается от психологических защит и менее «чувствительна» к их возникновению. Важнейший путь освобождения от действия защитных механизмов – целостное развитие личности, её самосознания, а также формирование личностного самоопределения. Этим определяется актуальность выбранной темы курсовой работы.

Объект исследования данной темы: групповое давление и самоопределение личности в группе.

Предмет исследования: групповое давление, самоопределение индивида.

Цель курсовой работы – исследовать психологические аспекты группового давления и личностного самоопределения в группе.

В соответствии с заданной целью были сформулированы следующие задачи исследования:



  • исследовать конформное поведение и групповое давление;

  • провести анализ психологических концепций в области механизма самоопределения личности в группе;

  • проанализировать социальную идентичность личности;

  • раскрыть специфику прикладного исследования в социальной психологии.




  1. Конформное поведение и групповое давление
    1. Конформное поведение


Конформность – это согласие в отношении некоторого свойства, аттитюда или поведения, основанное на простой принадлежности к группе. Как эмпирическая, так и концептуальная проблема, конформность заключается в установлении этого согласия (которое не обязательно должно быть полным) и демонстрации того, что его бы не было в отсутствие группы. Конформность можно отличать от других понятий по отсутствию одного из этих условий. Если существует согласие в отношении свойств, но оно не зависит от принадлежности к группе (например, если оно является следствием более общих обстоятельств), говорят об единообразии (uniformity) аттитюдов или поведения людей. Если согласие достигается путём принуждения, обещанием вознаграждения или угрозой наказания, говорят об податливости (compliance). Если единообразие стало настолько прочной частью «Я» человека, что сохраняется даже после прекращения его членства в группе, говорят об интернализации (internalization); процесс, посредством которого это достигается на протяжении всего жизненного пути, называется социализацией (socialization). Конформность можно рассматривать как промежуточную стадию между поверхностной податливостью и глубокой интернализацией – как конфликт между тем, что в действительности представляет собой человек, и тем, к чему обязывает его принадлежность к группе.

Одно из первых эмпирических исследований конформности было проведено Ф. Олпортом. Он предположил, что конформное поведение может быть распознано по его распределению, которое соответствует инвертированной J-образной кривой: лишь очень немногие люди отличаются повышенным уровнем конформности (находясь слева от вершины распределения); подавляющее большинство помещается точно на вершине, являясь причиной всплеска J-распределения; и меньшинство отклоняется от этой нормы, объясняя удлиненный, но низкоуровневый хвост данного распределения. Эта гипотеза проверялась им преимущественно путём наблюдения в полевых ситуациях, таких как представление отчётности по работе, остановка на дорожный знак «Стоп» или пользование святой водой в католической церкви.

Классические эксперименты по конформности были проведены Музафером Шерифом и Соломоном Ашем. Эксперимент Шерифа основывался на φ-феномене, оптической иллюзии, при которой светящаяся точка в темном помещении кажется движущейся по прямой линии. Шериф показал, что если испытуемый работал в паре со скрытым помощником экспериментатора, оценки движения которого значительно превышали оценки самого испытуемого, последний начинал постепенно увеличивать свои оценки и соответственно уменьшать разницу между ними. Тем самым Шериф добился установления некоторой общей «системы отсчета» при оценке величины такого движения. В 1956 году Соломон Аш применил термин «конформизм» и описал результаты своих экспериментов с подставной группой и наивным испытуемым. Группе из 7 человек предлагали участвовать в опыте по изучению восприятия длины отрезков. Необходимо было определить, какой из трёх отрезков, нарисованных на плакате, соответствует эталонному. На первом этапе подставные испытуемые в одиночестве давали, как правило, верный ответ. На втором этапе группа собиралась вместе, и члены группы давали ложный ответ, что было неизвестно наивному испытуемому. Своим категорическим мнением члены группы оказывали давление на мнение испытуемого. По данным Аша 37% его испытуемых прислушались к мнению группы и проявили конформизм. Аш и его ученики провели множество экспериментов и варьировали предъявляемый к восприятию материал. Например, Ричард Крачвильд просил оценить площадь звезды и круга, подговорив подставную группу утверждать, что площадь звезды больше площади круга, равного ей по диаметру. И даже при таком неординарном опыте нашлись люди, проявляющие конформизм. Ни в одном из экспериментов Шерифа, Аша, Крачвильда не было явного и жёсткого принуждения, не было поощрений за согласие с группой или наказаний за сопротивление групповому мнению. Тем не менее, люди добровольно присоединялись к мнению группы и проявляли конформизм.

В 1965 году Стэнли Милграм начинает серию своих известных экспериментов по изучению когнитивного диссонанса, возникающего в случае давления авторитетного мнения на совесть и мораль испытуемых. Эксперименты Шерифа, Аша, Милграма хорошо известны и подробно описаны в книгах [17] и [7]. Они называют несколько условий возникновения конформизма:



  • степень конформизма возрастает, если задание действительно сложное или испытуемый чувствует свою некомпетентность;

  • тип личности: люди с заниженной самооценкой больше подвержены групповому давлению, нежели люди с завышенной самооценкой;

  • численность группы: наибольшую степень конформизма люди проявляют тогда, когда сталкиваются с единодушным мнением трёх и более человек;

  • состав группы: конформность повышается, если, во-первых группа состоит из экспертов, во-вторых, члены группы являются значительными людьми для человека, в-третьих, члены группы принадлежат к одной социальной среде;

  • ловушка «группомыслия» среди людей;

  • сплочённость: чем больше степень сплочённости группы, тем больше у неё власти над своими членами;

  • статус, авторитет: люди, имеющие наибольший статус, обладают и наибольшим влиянием, им легче оказывать давление, им чаще подчиняются;

  • наличие союзника: если к человеку, отстаивающему своё мнение или сомневающемуся в единодушном мнении группы, присоединяется хотя бы один союзник, давший правильный ответ, то тенденция подчиняться давлению группы падает;

  • публичный ответ: более высокий уровень конформизма люди показывают тогда, когда они должны выступить перед окружающими, а не тогда, когда они записывают свои ответы в свои тетради. Высказав мнение публично, люди, как правило, продолжают его придерживаться.

В результате проведенных исследований в социальной психологии обнаружены следующие закономерности. Во-первых, зависимость поведения человека от мнения и поведения других людей. Во-вторых, в конфликте между сенсорной и социальной информацией в большинстве случаев победу одерживает социальная информация. Более серьёзная и неоднозначно решаемая задача возникает при конфликте между социальной информацией разного порядка. Например, между прошлым опытом человека, его целями, ценностями, принципами, ожиданиями, с одной стороны, и требованиями группы – с другой. Процесс выбора между присоединением к мнению группы и самодостаточностью, уверенностью в своём собственном мнении проходит гораздо сложнее, чем в вышеописанных экспериментах. В-третьих, возникает проблема соответствия вербальной реакции действительному мнению и поведению человека. Она формулируется следующим образом: изменяется ли мнение потому, что человек убедился; то есть произошло изменение его когнитивной структуры, или он лишь демонстрирует изменения, побуждаемый иными мотивами. Первый вариант получил название рационального конформизма, второй – мотивационного.

С. Аш определял конформизм как «отказ индивида от дорогих и значимых для него взглядов ради того, чтобы оптимизировать процесс адаптации к группе, а отнюдь не любое выравнивание мнений». Конформизм или конформное поведение показывает меру подчинения индивида групповому давлению, принятия им определенного стандарта, стереотипа поведения, норм, ценностей, ценностных ориентации группы. Противоположным конформизму является поведение самостоятельное, устойчивое к групповому давлению. В отношении к давлению группы мы различаем четыре типа поведения:



  1. внешний конформизм – мнения и нормы группы принимаются человеком лишь внешне, а внутренне, на уровне своего самосознания, он продолжает не соглашаться с группой, вслух этого не высказывает. В принципе это и есть истинный конформизм. Это тип поведения приспосабливающегося к группе человека;

  2. внутренний конформизм – человек действительно усваивает мнение большинства и полностью согласен с этим мнением, что показывает высокий уровень внушаемости данного человека. Это тип приспосабливающегося к группе человека;

  3. негативизм – человек сопротивляется давлению группы, активно отстаивает свое мнение, показывает свою независимую позицию, спорит, доказывает, стремится к тому, чтобы его индивидуальное мнение стало мнением всей группы, открыто заявляет об этом своем желании. Это тип поведения человека, не приспосабливающегося к группе, а стремящегося приспособить группу к самому себе;

  4. нонконформизм – независимость, самостоятельность норм, ценностей и суждений, неподверженность давлению группы. Это тип поведения самодостаточного человека, когда точка зрения не меняется в угоду большинству и не навязывается другим.

Д. Майерс называет три причины конформного поведения. Во-первых, настойчивое и упрямое поведение других людей может убедить человека в ошибочности его первоначального мнения. Во-вторых, член группы осознанно или неосознанно стремится избежать наказания, порицания, осуждения, остракизма со стороны группы за несогласие и непослушание. В-третьих, неопределенность ситуации и неясность информации способствует ориентации человека на мнения других людей, они становятся определенными и ясными источниками информации.

В групповом взаимодействии эффект конформизма играет существенную роль, поскольку является одним из механизмов принят группового решения.


    1. Групповое давление


В многочисленных опытах С. Аша убедительно показано, что не только испытуемый чувствует постоянное желание устранить разногласие с группой, но и члены любой, в том числе, и подставной группы имеют такое же желание. Разногласие у тех и других вызывает тягостное ощущение. Испытуемый при этом имеет однонаправленную тенденцию приблизить своё мнение к мнению группы. Группа имеет также однонаправленную тенденцию приблизить экстремальную реакцию члена группы к своему мнению. И если механизм первого при этом – соглашение с группой, то механизм второго – увеличение давления, оказываемого на члена группы, декларирующего девиантное мнение. Это выражается в том, что члены подставной группы, например, начинают смеяться над советами испытуемого и над ним самим, сомневаться в оскорбительной для испытуемого форме в полноценности его органов чувств и его самого и т.д., что оказывает сильное влияние на величину конформности члена группы.

Выражающиеся в таких или каких-либо других формах колебания величины давления, как правило, не могут быть полностью контролируемы экспериментатором в настоящее время.

Если испытуемый субъект обнаруживает стойкое конформное поведение, подставная группа теряет тонус, отвлекается и т.д. Стоит только прозвучать самостоятельному ответу, экстремальному по отношению к высказанному мнению группы, каждый из членов подставной группы настораживается, подтягивается и стремится сделать всё от него зависящее, чтобы реакция была конформной (давление увеличивается скачком).

Из сказанного следует вывод, что, наряду с измерением величины и частоты конформных реакций, необходимы параллельные измерения колебаний величины давления группы.

Совершенно ясно, что независимо измерить ни тот, ни другой параметры не представляется возможным, хотя бы в силу того, что эти два феномена органически взаимосвязаны: давление вызывает конформность, неконформность вызывает давление.

Степень конформности сильно зависит от степени принуждения, производимого группой. Явная угроза репрессий за сопротивление или очевидное обещание награды за конформность могут оказывать могущественное влияние. Тем не менее, мы недооцениваем побуждающую силу собственно группового давления.

Молчаливый упрёк или молчаливое презрение со стороны группы, реально существующее или только воображаемое индивидом, могут быть для него давящей силой.

Степень принуждающей власти, которую проявляет группа, зависит от значимости для индивида реакции функционирования группы. Многие реакции, в которых индивид расходится с реакциями группы, оказывают малое или даже не оказывают никакого влияния на достижение групповых целей. Следовательно, группа может терпеть или игнорировать подобное расхождение. Но те же самые расхождения в других ситуациях, тесно связанных с групповым благосостоянием, могут рассматриваться как угрожающие группе, и отклоняющийся может и должен быть наказан.

Давление может иметь несколько каналов, через которые индивид его ощущает. Это, прежде всего, и, пожалуй, наиболее интересное:


  1. собственно психологическое давление; затем

  2. угроза осуждения, может быть, репрессий; затем

  3. другие факторы: доброжелательность, индифферентность или недоброжелательность по отношению к тестируемому, возможность поощрения, награды за конформность и т.д.

Таким образом, автоматически, с появлением группы давление её имеет место. Очевидно, что разные по составу, возрасту и другим параметрам группы имеют потенциальную возможность оказывать разное максимальное давление. Понятие максимального давления является чрезвычайно важным. В случае методики С. Аша и всех других методик максимальное давление группами не применялось, а применялось некоторое неизвестное по величине давление, специфическое, с точки зрения канала воздействия, в каждом отдельном случае.

Даже одна и та же группа при групповом решении одних и тех же задач оказывает существенно разное давление на разных индивидов в течение часа. Это может быть и из-за усталости группы, и из-за заинтересованности группы склонить к конформности именно этого, а не другого её члена, и из-за многих других причин.

Величина давления особенно тесно связана с таким органическим свойством группы как толерантность. Более того, по-видимому, толерантность является параметром, определяющим величину давления группы, а порицание, репрессии и т.д. – лишь средствами осуществления давления. Правильным будет сказать, что величина давления является функцией от величины толерантности группы.

Уже на уровне здравого смысла ясно, что такое свойство как давление группы, в первую очередь, зависит от физических параметров её: таких как размер, состав, единообразие поведения её членов и т.д.

Как показали исследования С. Аша, на конформность, в первую очередь влияет величина группы, в которой индивид обнаруживает конформные реакции.

Таким образом, можно с уверенностью сказать, что величина давления группы есть функция от количества членов в группе. Одно из соображений состоит в том, что угроза репрессии в отношении отклонившегося индивида может быть тем сильнее, чем больше группа.

Группа величиной в семь человек оказывает максимальное давление, которое способна производить группа в подобных ситуациях, а затем, при увеличении численности группы, давление падает. Эти данные позволяют сделать предположение, что в группах большей численности действуют, наряду с конформностью, другие механизмы, приводящие членов группы к согласию.

С. Аш нашёл экспериментальное подтверждение, демонстрирующее важность социальной поддержки для устойчивости испытуемых по отношению к групповому давлению. Он делал это сравнением степени уступчивости в группах, которые единодушно направлены против единственного индивида, со степенью уступчивости в тех группах, в которых единственный индивид имел поддержку ещё одного человека в группе, «партнера», который соглашался с его мнением. Податливость была значительно ниже в группах последнего рода.

Социальные последствия такого явления могут быть очень велики. Можно предположить, например, что мнение инакомыслящего, если оно выражено громко и ясно, будет иметь огромный эффект в укреплении независимости подобно инакомыслящих людей.


  1. Личность в группе: социальная идентичность
    1. Проблемы личности


Две рассмотренные проблемы личности – социализация и социальная установка – раскрывают как бы две стороны существования личности в социальном контексте: усвоение ею социального опыта и его реализация. Теперь не­обходимо интегрировать эти две стороны и проанализировать реальное поведение личности в системе связей с другими людьми, принадлежа­щими прежде всего к той же самой группе. Без этого социально-психо­логический подход к изучению личности окажется незавершенным, ибо фокус этого подхода – рассмотрение личности в условиях совместной деятельности и общения. Такой подход не претендует на исчерпываю­щее исследование личности, она остается предметом изучения и в об­щей психологии, где в последние годы наметились новые линии анали­за, в том числе фиксирующие и социально-психологический аспект. Так, В. А. Петровский выделяет три возможных аспекта исследования лич­ности, когда личность рассматривается как свойство:

1) погружённое в пространство индивидуальной жизни субъекта;

2) существующее в про­странстве межиндивидуальных связей;

3) находящееся за пределами ин­териндивидного пространства (т.е. как «погружение» в другого, «вклад» в другого, как «персонализация») [22]. Легко видеть, что второй аспект точно совпадает с тем фокусом интереса, который выде­лен в социальной психологии. (Что же касается третьего аспекта, то и внутри него, очевидно, возможна дальнейшая, более детальная соци­ально-психологическая проработка.) Сохраняется аспект изучения личности и в социологии, где проблема идентичности решается в ключе, весьма близком к социально-психологическому [30].

Для социальной психологии важно понять личность как взаимодействующего и общающегося субъекта. Всё приобретённое личностью в процессе социализации, все сформированные у неё социальные уста­новки не являются чем-то застывшим, но подвергаются постоянной коррекции, когда личность действует в реальном социальном окруже­нии, в конкретной группе. Роль именно реальной, конкретной группы очень велика: социальные детерминанты более высокого порядка (об­щество, культура) как бы преломляются через ту непосредственную «ин­станцию» социального, каковой выступает группа. Тезис о том, что «об­щим объективным основанием свойств личности является система об­щественных отношений» [16; с.300], при более конкретном анализе требует рассмотрения того, как личность включается в различ­ные виды общественных отношений и какова различная степень реализа­ции ею этих общественных отношений.

Способом такой конкретизации и является обсуждение проблемы «личность в группе» в противовес традиционной проблеме социальной психологии «личность и группа». Только при такой постановке вопроса можно обеспечить всесторонний анализ проблемы социальной идентичности личности. Поставленная в связи с характеристикой психологии группы, теперь эта проблема должна быть рассмотрена со стороны лич­ности. Что значит: личность идентифицируется с группой? Какие пси­хологические механизмы проявляются при этом? Что конкретно усваи­вает личность в группе и чем она эту группу «наделяет»? Развернутые ответы на все эти вопросы могут быть найдены только при условии детального исследования существования личности именно в группе.

Принцип, гласящий, что «личностью не рождаются, а личностью становятся», должен быть также конкретизирован: личностью становятся и поэтому для личности небезразлично, в каких именно группах осуществляется её становление, в частности с какими другими личностями она взаимодействует. Если бы можно было осуществить такое лонгитюдное исследование, в котором удалось бы проследить весь жизнен­ный путь личности, то на поставленный вопрос был бы дан исчерпыва­ющий ответ. При этом можно было бы выявить, насколько значимо для становления личности «прохождение» её через группы, предположим, высокого (или низкого) уровня развития, богатые межличностными конфликтами или, напротив, относительно бесконфликтные и т.п. Ин­тересно, что в повседневной жизни, в обыденной практике эти факто­ры фиксируются.

Так, например, при выяснении причин противоправного поведения подростка изучается характер отношений и в родительской семье, и в школьном классе, и в группе сверстников по месту проживания. Точно так же рассматривается в этом случае и вопрос о том, какое место зани­мал интересующий нас субъект в системе отношений данных групп. Однако очевидная для практики важность обозначенной проблемы не нашла до сих пор своего исчерпывающего теоретического и, ещё более, экспериментального объяснения.

На языке фундаментального исследования проблема должна быть сформулирована таким образом: какова зависимость формирования определенных качеств (свойств) личности от «качества» групп, в которых осуществляется процесс социализации и актуально разворачивается её деятельность? Другая сторона этой проблемы: какова зависимость формирования определенных «качеств» группы (т.е. её психологических харак­теристик) от психологических характеристик личностей, её составляющих? При решении этой стороны проблемы встаёт принципиальной важности вопрос о соотношении социальной и дифференциальной психологии.

Исследование качеств (черт, свойств) личности имеет весьма солидную традицию как в общей, так и в социальной психологии. Начиная с перечисления различных качеств личности через описание их структу­ры, социальная психология пришла к выводу о необходимости пони­мания системы качеств личности. Но принципы построения такой сис­темы до сих пор не вполне разработаны. В общем плане решение содер­жится, в частности, в работах А. Н. Леонтьева. Рассматривая личность как системное качество, он полагал, что такой подход должен дикто­вать психологии и новое измерение для исследования личности: «это исследование того, что, ради чего и как использует человек врожденное ему и приобретенное им?» [15; с.385].

Можно, очевидно, построить систему качеств личности, располо­жив их в соответствии с этими основаниями, но при этом изучив про­явления личности в тех реальных группах, в которых и организуется её деятельность. Это не следует понимать слишком узко, т.е. лишь как фун­кционирование личности только в своей первичной среде – непосред­ственном окружении. Естественно, что должна быть изучена система групп, в которые включена личность, в том числе и больших социальных групп, так как общие ценности общества, культуры она постигает имен­но в этих группах.

Некоторые подходы к решению этих проблем намечены: изучается роль такого фактора, как «вхождение» личности в группу [22]; высказана идея о том, что каждая группа имеет своё собственное «лицо», и это значимо для индивидов, в неё включенных [12]; в ряде исследований вместе с другими детерминантами по­ведения личности в группе изучался «статусный опыт индивида» (т.е. опыт, приобретенный в различных группах пребывания на протяжении предшествующего жизненного пути) и т.д. Чрезвычайно важная мысль была высказана в своё время В. С. Мерлиным: «Характер взаимоотно­шений в коллективе детерминирует формирование свойств личности, типичных для данного коллектива» [18; с.259]. Можно при­вести два ряда доводов в пользу того, почему непосредственная среда деятельности личности – группа – действительно «наделяет» личность определёнными свойствами.



Первый из доводов заключается в том, что результат активности каждой личности, продукт её деятельности дан прежде всего не вообще, а там, где он непосредственно произведён, осуществлён, т.е. выступает как некоторая реальность. Такой реальностью является группа: здесь более всего очевидна мера участия каждой личности в общем усилии. Поэтому личность неизбежно оценивается другими членами группы.

Но такая оценка предполагает некоторые нормативы, с помощью которых она осуществляется. Значит, существуют такие личностные качества, которые особенно значимы для данной группы, для данных условий деятельности. Будучи закреплены в оценках, они в определённом смысле как бы «предписываются» членам группы. Выделяются четыре процесса, в которых развертывается межличностное оценивание:



  1. интериоризация (т.е. усвоение личностью оценок со стороны других членов группы);

  2. социальное сравнение (прежде всего с другими члена­ми группы);

  3. самоатрибуция (т.е. приписывание себе качеств, выпол­няемое на основе двух предшествующих процессов);

  4. смысловая ин­терпретация жизненного переживания [13; с.234].

Конкретный вид этих процессов обусловлен характеристиками группы: самооценка каждого члена группы зависит от группового мнения (но лишь определенным образом: самооценка может идти и вразрез с мне­нием группы, что порождает сеть конфликтных ситуаций, например в условиях школьного класса и т.п.); социальное сравнение предполагает наличие кого-то «среднего» как точки отсчета, а это представление о «среднем» также формируется в группе и т.д. Экспериментальные ис­следования межличностного оценивания в малых группах подтвержда­ют, что характер его различается, например, в группах высокого и низ­кого уровней развития. Сами эталоны оценки оказываются различны­ми, причем даже внутри одной и той же группы эталоны неоднозначны, поскольку группа неоднородна по составу: её члены обладают различ­ными индивидуальными психологическими особенностями [14]. Наличие такого эталона означает, что группа предписывает своим членам некоторые «желательные» для неё качества.

Второй довод заключается в том, что всякая совместная деятельность в группе предполагает набор обязательных ситуаций взаимодействия, в ходе которых усилия каждой личности сопрягаются с усилиями других членов группы. В этих ситуациях проявляются также определенные каче­ства личности, которые она «демонстрирует» группе, что особенно нагляд­но видно, например, в ситуациях конфликта. Группа же определенным образом – позитивно или негативно – «реагирует» на них, осуществляя таким образом «контроль» посредством приложения к качествам группо­вых критериев. Именно это также способствует наделению личности «нуж­ными» группе качествами. Принятие или непринятие личностью такой формы группового контроля зависит от степени её включенности в группу, от меры значимости для неё групповой деятельности. Но так или иначе положение личности в группе обусловливает и с её стороны «отбор» тех качеств, которые адекватны условиям групповой жизнедеятельности.

Оба приведенных довода требуют включения в социально-психологический анализ личности проблемы смыслообразования. Традиционно изучаемая в общей психологии, эта проблема не освоена социаль­ной психологией. Вместе с тем обозначение фокуса социально-психологического исследования личности («личность в группе») предполагает изучение процесса смыслообразования в контексте таких феноменов, как социальное сравнение, социальное оценивание и т.д. Подобно лич­ностному смыслу, «групповой смысл» выступает как определенная ре­альность во взаимодействии личности и группы. Соответственно двум сторонам этого взаимодействия – совместная деятельность и обще­ние – можно условно выделить два ряда социально-психологических ка­честв личности: качества, проявляющиеся непосредственно в совмест­ной деятельности, и качества, необходимые в процессе общения.


    1. Социальная идентичность личности


Анализ социально-психологических качеств личности необходим для того, чтобы более конкретно понять, каким образом личность «вписывается» в группу, осознаёт свою принадлежность к ней, иными словами, идентифициру­ется с группой. Проблема идентичности личности – одна из централь­ных проблем социальной психологии. Родоначальником постановки этой проблемы считают У. Джемса, который впервые упоминает о двух аспектах осмысления личностью своей самотождественности: личнос­тной и социальной. Если личностная идентичность – самоопределение в терминах физических, интеллектуальных и нравственных черт инди­вида, то социальная идентичность – самоопределение в терминах отне­сения себя к определенной социальной группе.

Осознание личностью себя как принадлежащей группе – эмпирический факт, многократно фиксируемый в обыденной жизни. В социальной психологии он выявляется с помощью особой методики – теста М. Куна и Т. Макпартленда, известного под названием «Тест 20 отве­тов», когда на вопрос «Кто Я?» человек дает двадцать ответов. Среди них устанавливается количество ответов, упоминающих группу принадлежности: я – студент, я – дочь, я – русская и т.п. [4; с.182]. Как установлено в ряде исследований, пропорция эта весьма велика (по сравнению с упоминанием личностных качеств), что свиде­тельствует о значимости для человека ощущать себя членом группы.

Большая заслуга в разработке проблемы идентичности принадле­жит, как уже отмечалось, Э. Эриксону, который показал, что формиро­вание идентичности сопровождает человека на протяжении всей его жизни. На определенных этапах этого процесса формируется именно социальная идентичность – оценка значимости своего бытия с точки зрения общества, осознания себя как элемента социального мира.

Наиболее полно проблема социальной идентичности разработана в двух современных концепциях: А. Тэшфела – «теория социальной идентичности» и Дж. Тернера – «теория самокатегоризации». Тэшфелу принадлежит определение социальной идентичности: «Это та часть Я-концепции индивида, которая возникает из осознания своего членства в социаль­ной группе (или группах) вместе с ценностным и эмоциональным значением, придаваемым этому членству». Тернер добавляет к этому, что индивид формирует для себя психологически группу посредством категоризации себя с другими [4; с.183-184]. В структуре социальной идентич­ности выделено три компонента:



  • когнитивный (знание о моей принад­лежности к группе),

  • ценностный (позитивная или негативная оценка группы),

  • эмоциональный ( принятие либо отвержение «своей» группы).

Социальная идентичность личности позволяет человеку делить мир на «мы» и «они», на «похожих» и «непохожих», и не случайно Тэшфел разрабатывал свою теорию в контексте изучения межгрупповых отно­шений. Понятно, что человек одновременно может быть членом многих трупп («множественная идентичность»), и линия его поведения в каж­дой конкретной ситуации будет обусловлена тем, какая группа в данном контексте для него является наиболее значимой. Человеку всегда свойственно сохранять позитивный образ своей группы, и если он почему- либо разрушается, исходом может быть уход из группы, переход в дру­гую группу. Легко видеть, что это имеет огромное значение в практи­ческой жизни.

Позитивный или негативный образ своей группы формируется в зависимости от того, какое место она занимает в обществе. Критерии же этого зависят от типа общества, поскольку в нем по-разному оценива­ются различные социальные группы, в частности, по половому, нацио­нальному или религиозному признаку [9; с.249]. Сама возможность перехода из одной группы в другую так­же обусловлена характером общественных отношений: в тоталитарных обществах человек в большей мере привязан к группе, в демократичес­ких существует больше возможностей для индивидуальной мобильнос­ти. Поэтому социальная идентичность личности есть один из механиз­мов, связывающих личность и общество.

Исследования последних лет выявили и еще один аспект социаль­ной идентичности, а именно её временные аспекты (М. Синирелла). Речь идёт о том, что потребность в позитивном образе своей группы застав­ляет человека анализировать не только свою принадлежность к опреде­лённой группе сегодня, но и оценивать предшествующие группы, к ко­торым он принадлежал. Что еще более важно – планировать свою буду­щую, так называемую возможную идентичность (X. Маркус, П. Нуриус), т.е. определение группы (или групп), в которой я вижу себя в своей даль­нейшей жизни [9; с.234-236].

Разработка проблем социальной идентичности позволяет по-ново­му взглянуть на перспективы исследований личности в социальной пси­хологии. Традиционная постановка проблемы – личность и группа – требует преодоления как минимум двух ложных стереотипов.

Одним из них является молчаливое предположение, что анализиру­ется одна личность, даже если она рассмотрена внутри группы. Сама же группа при этом предстает как некоторая целостность, состав которой в данном контексте не уточняется: можно предположить, что другие чле­ны группы личностями, по-видимому, не являются. Здесь сразу же об­наруживается ряд трудностей. Разве в действительности одна личность взаимодействует с группой? Их может быть несколько, в пределе вся группа может состоять из личностей. Группа, состоящая из личностей, – это такая реальность, в которой качества, присущие одному из её членов, нельзя рассматривать чем-то принципиально отличающимся от качеств, присущих другим членам: все члены группы – личности и имен­но их взаимодействие дано как реальная жизнедеятельность группы. Проблема преобразуется, таким образом, из проблемы «личность в груп­пе» в проблему «личности в группе». Трудно переоценить практическую перспективу такого подхода, особенно при анализе таких обществен­ных процессов, как демократизация, развитие социальной справедли­вости и т.п.

Другая трудность, которую тоже необходимо преодолеть: рассмотрение личности в контексте одной группы. Но исследования социальной идентичности отчетливо показали необходимость рассмотрения системы групп, в которые включён человек и в которых он действует. Введенный в социальную психологию раздел «Психология межгруппо­вых отношений» описывает и эту сферу реальной жизнедеятельности групп. Но она принимается в расчет лишь при исследовании групп. Как только вопрос переносится в сферу изучения личности, социальная пси­хология утрачивает такое свое завоевание, как анализ межгрупповых отношений: личность вновь упорно «помещается» лишь в одну группу. Хотя проблема множественной идентичности, конечно, ставится, од­нако принцип исследования личности как функционирующей в систе­ме групп при этом остается не вполне реализованным.

Реальное богатство связей каждой личности с миром состоит именно в богатстве её связей, порождаемых системой групп, в которые она вклю­чена. Её социально-психологические качества формируются всеми груп­пами членства, также как и временными образованиями, в которых лич­ность принимает участие (социальные, массовые движения, например). Понять итог всех групповых воздействий на личность, выявить их «равнодействующую», т.е. в полной мере раскрыть проблему «личность в груп­пах», – ещё не решенная социальной психологией задача.

Можно предположить, что такой подход прольёт свет на ещё одну нерешенную проблему, а именно на проблему соотношения социаль­ной и дифференциальной психологии. Распространённое обвинение социальной психологии в том, что в ней недоучитывается роль индиви­дуальных психологических особенностей человека, в определённом смысле справедливо. Поставив задачу выявления роли социальных де­терминант формирования личности, социальная психология на каком-то этапе абстрагировалась от анализа индивидуальных различий между людьми. Тем более сейчас важно вернуться к вопросу о том, каким об­разом соотносятся индивидуальные различия и приобретенные соци­ально-психологические качества человека. Вопрос о социально-психо­логических качествах личности должен быть рассмотрен не в отрыве от Других качеств человека, а в связи с ними. В реальной совместной дея­тельности в общении проявляются, естественно, не только «социально-психологические качества», но и весь набор человеческих свойств. От них, в частности, зависит и общий рисунок поведения личности в ситуациях совместной деятельности и общения. Каков относительный вес индивидуальных различий и группового воздействия – вопрос, на который ещё следует ответить. Поэтому, говоря о перспективах иссле­дования личности в социальной психологии, можно указать ещё и на такую возможность, как комплексный подход, в котором примут учас­тие не только социология, общая, социальная, но и дифференциальная психология.



  1. Специфика прикладного исследования в социальной психологии

Бурное развитие социально-психологических исследований в значительной мере было стимулировано именно потребностями практики. Многие исследо­ватели полагают, что социальная психо­логия вообще зародилась как прикладная дисциплина и стимулом для неё послужили текущие социальные проблемы, ссылаясь при этом на К. Левина, который демонстрировал свою приверженность к практи­ческим исследованиям [20; с. 186].

Оживление прикладных исследований в нашей стране наложило свой отпечаток на становление самой научной дисциплины. Если нор­мальный ход развития науки заключается в том, что развитие фунда­ментальных исследований обгоняет развитие прикладных исследований, когда первые задают проблематику, а вторые – проверяют на практике истины, полученные в фундаментальных исследованиях, то в социаль­ной психологии имеет место определенный «обгон» фундаментальных исследований со стороны прикладных работ. Нерешённость, спорность, дискуссионность многих проблем социально-психологического знания не позволяют практике ждать того момента, когда все эти вопросы по­лучат окончательные решения. Практические запросы становятся не только настоятельными, но и требующими достаточно быстрых реше­ний. Такая ситуация порождает как положительные, так и отрицатель­ные моменты для развития социальной психологии.

Положительные моменты заключаются в том, что различные облас­ти народного хозяйства и культуры финансируют прикладные исследо­вания и тем самым создают благоприятные возможности для их разви­тия (особенно в условиях, когда государство не в состоянии финанси­ровать науку на сколько-нибудь удовлетворительном уровне). Отрицательные моменты порождены тем, что социальная психология зачастую ещё не готова ответить на некоторые вопросы, поставленные практикой, но в условиях острой общественной потребности она даёт эти ответы, что иногда означает относительно низкое качество приклад­ных исследований.

Происходит это не потому, что социальные психологи не хотят добросовестно работать, а потому, что уровень развития науки не всегда позволяет дать всесторонний и глубокий ответ на практический воп­рос. В этой ситуации мыслимы две стратегии поведения исследователя перед заказчиком:



  1. можно прямо очертить круг собственных возмож­ностей и отвести вопросы, на которые дать ответ нельзя на данном уров­не развития науки;

  2. можно согласиться со всеми предложенными про­блемами, принять их как заказ, зная, что ответ заведомо не будет бази­роваться на должном уровне знаний.

Первую позицию занять труднее: многие полагают, что такого рода признание неспособности социальной психологии решить определён­ные вопросы компрометирует науку. На первый взгляд, вторая позиция выглядит не только как более привлекательная, но и как более «сме­лая». Однако полученный в исследовании результат при условии выбо­ра второй стратегии может нанести социальной психологии неизмери­мо больший урон, чем выбор первой, так же, впрочем, как и заказчику.

Конечно, престиж социальной психологии в обществе во многом зависит от того, насколько плодотворны её практические приложения, но вряд ли можно всерьёз думать, что престиж этот может долгое время сохраняться на таких практических рекомендациях, которые не обосно­ваны всерьёз предшествующими им, чисто научными разработками. Следует прислушаться к рекомендации: «Теоретический и эмпиричес­кий анализ должен предшествовать любой социально-психологической рекомендации по решению какой-либо проблемы» [3; с.254].

На современном этапе гораздо более корректной позицией являет­ся позиция точного указания на то, что может и чего не может сегодня социальная психология. В тех областях, где прикладные социально-психологические исследовании возможны, социальный психолог должен подойти к ним с максимальной ответственностью.

Названные специфические черты прикладных исследований в пол­ной мере представлены и в социальной психологии, но здесь они обра­стают ещё целым комплексом специфических трудностей.

Всякое социально-психологическое исследование, проведенное «в поле», есть вторжение исследователя в жизнь реальной группы, где складываются определённые взаимоотношения, живут и действуют реаль­ные люди с реальным миром своих собственных мыслей, чувств, отно­шений. Приход социального психолога в эту реальную ситуацию чело­веческой жизнедеятельности не должен разрушить этот естественный процесс. Руководящим принципом работы здесь должен быть тот же принцип, которого обязан придерживаться врач в соответствии с тре­бованием Гиппократа «Не навреди!». Именно здесь социального психо­лога и поджидает ряд затруднений.

Они связаны с особенностями применяемых в социальной психо­логии методик. Вся стратегия прикладного исследования построена на постоянном взаимодействии исследователя с людьми, включенными в реальный процесс жизнедеятельности. Но человек в реальной социальной ситуации – это не испытуемый в лаборатории. Там, когда он при­ходит на эксперимент, он настроен соответствующим образом, в каком-то смысле отключён от своих житейских проблем, настроен «на волну» эксперимента.

В процессе исследования «в поле» такой «испытуемый» перестаёт быть испытуемым в традиционном смысле этого слова: он прежде всего член своего коллектива, исполнитель особых функций, и исследование ценно тем, что фиксирует именно эту его деятельность. Значит, отвечая на вопросы интервью, заполняя социометрическую карточку и т.д., рес­пондент не выключен полностью из системы окружающих его отноше­ний. Это даёт большой выигрыш полевому социально-психологичес­кому исследованию, помогает избежать стерильности ситуации, возни­кающей в лаборатории, но это же и заставляет улавливать такие переменные, которые чрезвычайно трудно учесть.

Предположим, исследователь приходит в цех и хочет изучить воп­рос о характере отношений в коллективе по вертикали – между рабо­чими и мастером. Он может обратиться к рабочему, который только что получил замечание от мастера, выговор, кажущийся ему несправедли­вым. Чисто эмоциональная оценка ситуации в момент проведения иссле­дования может дать такой сдвиг в данных, который исказит всю кар­тину взаимоотношений. Дело социального психолога, проводящего исследование «в поле», – уметь найти коэффициенты подобных иска­жений, что сделать далеко не всегда удается.

Другой вопрос касается времени проведения прикладного исследования. Все социально-психологические методики громоздки, их применение требует значительного времени. Если исследование проводить в рабочее время, оно может нарушить производственный ритм. Если проводить его после рабочей смены – значит задержать людей на до­вольно значительное время. Оставить «добровольцев» (чаще всего к это­му приходится прибегать) – допустить известное смещение выборки, к тому же по некоторым методикам бывает необходим сплошной опрос. Нет единого алгоритма для решения этих проблем: в каждом конкрет­ном случае приходится принимать решение о пути, на котором поне­сешь наименьшие потери. Но важно знать об этих трудностях, иметь их в виду, быть озабоченным ими.

Особое значение приобретает и соблюдение ряда этических норм. Социальный психолог, проводящий прикладное исследование, выпол­няет заказ администрации, руководства и т.д. Выявление ряда характе­ристик групп, их климата сплошь и рядом влечет за собой – экспли­цитно или имплицитно – определенные критические замечания, часто в адрес тех людей, от деятельности которых зависят недостатки и кото­рые в то же время являются заказчиками исследования. Социальный психолог должен быть осмотрителен, чтобы своим вмешательством не осложнить отношений в реальном коллективе. Иногда в группах, где впер­вые проводится социально-психологическое исследование, исследовате­ля принимают за члена какой-нибудь комиссии, за контролера и т.д. Вме­сто ответов на задаваемые вопросы следуют различные просьбы, а порой и жалобы. В таком случае прямой долг исследователя – максимально точно объяснить цель своего прихода, цель исследования, свои собственные функции и задачи. Понятно, что при изложении этих вопросов он должен соблюдать все те правила, которые требуются задачей исследования.

Свойственная всякому прикладному исследованию трудность в отношении языка резко возрастает в социальной психологии. Как для психологии вообще, так и для социальной психологии особенно сложно пользоваться теми понятиями, которые имеют большое распростране­ние в обыденной речи. Такие психологические термины, как «лич­ность», «деятельность», «ценность», широко используются в обыден­ной жизни. Любая методика, включающая эти термины, без операцио­нального их определения может дать нежелательный эффект, если испытуемые будут понимать предложенные термины в том смысле, к которому они привыкли в повседневных ситуациях. Проблема, кото­рая встает перед социальным психологом, заключается в своеобразной адаптации своего языка к испытуемому. Это правило необходимо со­блюдать еще и по другой причине: отдельные термины могут быть не понятны или восприниматься слишком ситуативно (например, в воп­росе интервью: «Часто ли Вы ходите в кино?» – предлагаемые интер­валы будут весьма различны для молодого холостого мужчины и для пожилой, не очень здоровой женщины). Важны не только термины, но и контекст, в котором они применяются людьми на основе их собствен­ной жизненной позиции.

Кроме этого, проблема языка связана с применением некоторых специальных терминов, которые в силу ряда обстоятельств оказываются как бы скомпрометированными их употреблением за пределами науки. В соответствующих разделах такие понятия уже упоминались: «конфор­мист», «авторитарный лидер», «формальная группа» и т.д. Есть доста­точно большой и огорчительный материал относительно того, какие проблемы возникают порой у исследователей при использовании этих терминов. Слово «конформист», имеющее негативный оттенок в повсед­невной жизни и в политической сфере, рассматривается как обидное, если адресуется испытуемому в его диалоге с исследователем. Социальный психолог не может не считаться с нормами повседневного употребле­ния терминов, при которых такие ситуации становятся возможными.

Всё сказанное означает, что проведение прикладного исследования требует от социального психолога высоких нравственных качеств и чув­ства социальной ответственности. Элементарная вежливость, общитель­ность – все эти само собой разумеющиеся качества также необходимы при любой работе с людьми, но в данном случае речь идёт о том, что всё должно быть подчинено главному – умению понять своё исследование в контексте реальной жизни, реальных требований общества, реального права каждого человека на то, что вмешательство науки не принесёт ему дополнительных осложнений, а тем более вреда.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

В заключение резюмируем основные положения по проблеме личностного самоопределения, которые нашли отражение в курсовой работе:



  • потребность в личностном самоопределении представляет собой потребность в формировании смысловой системы, в которой слиты представления о себе и о мире;

  • личностное самоопределение имеет ценностно-смысловую природу. активное определение своей позиции относительно общественно выработанной системы ценностей, определение на этой основе смысла своего собственного существования; обретение человеком своего ценностно-смыслового единства и его реализация есть определение себя в мире – самоопределение;

  • существенной особенностью личностного самоопределения является его ориентированность в будущее, причём различаются два вида будущего: смысловое и временное будущее;

  • личностное самоопределение лежит в основе процесса самоопределения в старшем подростковом и юношеском возрастах, оно определяет развитие всех других видов самоопределения (социального и профессионального).

  • Так как наиболее ёмким определением личностного самоопределения будет процесс формирования единой смысловой системы в которой слиты обобщенные представления о себе и обобщенные представления о мире, то мы можем говорить о том, что Я-концепция (как динамическая система представлений о самом себе, сопряжённая с их оценкой) является фактором процесса личностного самоопределения.



СПИСОК ЛИТЕРАТУРЫ


  1. Агеев, B.C. Исследование межгрупповых отношений в зарубежной социальной психологии// Вопросы психологии, 1980. − №4.

  2. Агеев, B.C. Межгрупповое взаимодействие: социально психологические проблемы. − М. : МГУ, 1990. − 240с.

  3. Айзер, Р. За более прикладную социальную психологию и критический прагматизм // Современная зарубежная социальная психология. Тексты. М., 1984.

  4. Андреева, Г. М. Психология социального познания. М. : Аспект Пресс, 2000.

  5. Андреева, Г. М. Социальная психология [Текст] : учеб. для вузов / Галина Михайловна Андреева. − Изд. 5-е, испр. и доп. − М. : Аспект Пресс, 2008. – 362 с.

  6. Андреева, Г. М. Богомолова Н. Н. Петровская Л.А. Современная социальная психология на Западе. − М. : МГУ, 1978. − 269с.

  7. Аронсон, Э. Общественное животное. Введение в социальную психологию. / изд. 7.; пер. с англ. – М. : Аспект Пресс, 1998. – 517 с.

  8. Асмолов, А. Г. Личность как предмет психологического исследования. М. : МГУ, 1984.

  9. Белинская, Е. П., Тихомандрицкая, О. А. Социальная психология личности. М. : Аспект Пресс, 2001.

  10. Бобнева, М. И. Психологические проблемы социального развития личнос­ти // Социальная психология личности. M., 1979.

  11. Василюк, Ф. Е. Психология переживания. М. : МГУ, 1984.

  12. Коломинский, Я. Л. Психология взаимоотношений в малых группах. Минск, 1976.

  13. Кон, И. С. В поисках себя. М. : Политиздат, 1984.

  14. Кроник, А. А. Межличностное оценивание в группах. Киев : Наукова думка, 1982.

  15. Леонтьев, А. Н. Начало личности − поступок // Избр. психолог, произв. М., 1983.

  16. Ломов, Б. Ф. Методологические и теоретические проблемы психологии. М„ 1984.

  17. Майерс, Д. «Социальная психология». Перев. с англ. – СПб : Питер, 1997. – 688 с.

  18. Мерлин, В. С. Взаимоотношения в социальной группе и свойства личности: Социальная психология личности. М., 1979.

  19. Московичи, С. Век толп. М., 1996.

  20. Пайнс, Э., Маслач, К. Практикум по социальной психологии / Пер. с англ. СПб., 2000.

  21. Петровская, Л. А. Компетентность в общении. М. : МГУ, 1989.

  22. Петровский, В. А. Психология неадаптивной активности. М. : ТОО «Горбунок», 1992.

  23. Сафин, В.Ф., Ников, Г.П. Психологический аспект самоопределения // Психологический журнал, 1984, №4. С. 65–74.

  24. Талызина, Н.Ф. Педагогическая психология. М., 1998.

  25. Фельдштейн, Д.И. Психология развивающейся личности. – М., 1996.

  26. Цукерман, Г.А., Мастеров, Б.М. Психология саморазвития. – М., 1995.

  27. Современная зарубежная социальная психология. Тексты / под. ред. Андреевой Г.М., Богомоловой Н.Н., Петровской Л.А.. − М. : МГУ,1984. – 255 с.

  28. Социальная психология. Хрестоматия. − М. : Аспект пресс, 1999. − 474с.

  29. Шихирев ,П.Н. Современная социальная психология в Западной Европе. М., 1985.

  30. Ядов, В. А. Социальная идентификация личности. М., 1994.


страница 1


Смотрите также:





     

скачать файл




 



 

 
 

 

 
   E-mail:
   © zaeto.ru, 2019