zaeto.ru

«мастроянни и компания»

Другое
Экономика
Финансы
Маркетинг
Астрономия
География
Туризм
Биология
История
Информатика
Культура
Математика
Физика
Философия
Химия
Банк
Право
Военное дело
Бухгалтерия
Журналистика
Спорт
Психология
Литература
Музыка
Медицина
добавить свой файл
 

 
страница 1 страница 2 страница 3



Светлана БАРТОХОВА



«МАСТРОЯННИ И КОМПАНИЯ»

(Драматическая комедия в двух действиях)

Действующие лица:
Геннадий – 37 лет

Робертино – 47 лет

Людмила – 30 лет

Флора – 30 лет

Ричард – 30 лет

Татьяна – 23 года

Оксана Ивановна – дама без возраста
Находчивый предприниматель готовится заработать целое состояние на том, что его случайный знакомый очень похож на знаменитого артиста М. Мастроянни.

(Диплом на конкурсе пьес в театре им. Я.Купалы – г. Минск, РБ)



Действие первое

Провинциальное кафе – с претензией на некоторую

экстравагантность. Стены украшены портретами кинозвезд.

На стене бара висит большой портрет Марчелло Мастроянни.

Посетителей нет – время еще раннее, дообеденное.

За дверью, ведущей в подсобные помещения, слышатся

веселая возня, смех, вскрики. Игривый женский голос: «Да ну тебя!

Сумасшедший!.. Отстань!»

С улицы входят ГЕННАДИЙ и ЛЮДМИЛА, одетые

по-дорожному, но добротно. Людмила выглядит даже нарядно.

Видно, что она привыкла к красивым вещам и знает себе цену.

В руках у Людмилы – изящная сумочка.

ЛЮДМИЛА (нервно). Так я и знала!.. Так мне и надо! Идиотка!

ГЕННАДИЙ. Кто виноват, что наши дороги такие же непредсказуемые, как и наша действительность…

ЛЮДМИЛА. Крылов меня убьет – и будет прав!.. Романтики захотелось, рая с милым в шалаше!

За сценой, в подсобке раздаются грохот падающих

кастрюль, хохот, визг.

Там что – землетрясение?.. Эй, люди! Есть кто живой?



Появляется возбужденная ФЛОРА. Она миловидная, кокетливая и уверенная в себе. Вид слегка потрепанный, как после борьбы. Верхние пуговички на блузке оторваны, видна пышная грудь.
ФЛОРА (весело, на ходу завязывая вокруг талии яркий передник). Кто это здесь хулиганит?

ЛЮДМИЛА (окинув ее по-женски оценивающим взглядом).

Здравствуйте! Нам, кажется, нужна помощь…



ФЛОРА (оглядывая Людмилу). Если кажется, что нужна, -- значит, поможем… Здравствуйте.

ГЕННАДИЙ. Здравствуйте, здравствуйте!.. (Невольно уставился

на грудь Флоры.) Да уж, помогите лягушкам-путешественницам.

ФЛОРА (блеснув на него глазами и откровенно кокетничая).

А как вы вошли?



ГЕННАДИЙ. А через дверь! Она у вас, можно сказать, нараспашку… Вы одни в этом… (Показывает на многочисленные портреты кинозвезд.) Голливуде?

ФЛОРА. А это как вы захотите. Могу быть и одна…

ЛЮДМИЛА (ревниво закипая). Я вижу, у вас тут не только дверь нараспашку, но и многое другое!

ГЕННАДИЙ. Людочка, не обостряйся! Мы должны быть тихими и смиренными, как святые угодники, коль просим о помощи.

Флора кокетливо кружит между столиками, смахивая

невидимые крошки со скатертей, Геннадий следит

за ней глазами. Людмила наблюдает за Геннадием.

ЛЮДМИЛА. Я вижу, какой ты угодник… (Флоре.) У вас тут есть телефон?

ФЛОРА. У нас тут все есть. А куда вы собираетесь звонить? Если по межгороду, то ничего не получится.

ЛЮДМИЛА (с вызовом). Да я заплачу!.. (Смотрит на

Геннадия.) Мы заплатим… Дорогой, мы ведь заплатим?

Людмила, с явной демонстрацией перед Флорой,

по-хозяйски треплет Геннадия по щеке.



ГЕННАДИЙ. Да, дорогая! В разумных пределах, конечно.

Отодвигает от стола стул, садится.

ФЛОРА (проходит за стойку бара). Платите, сколько захотите, мне ваших денег не жалко.

ЛЮДМИЛА. Понимаете, наша машина застряла на вашей дороге, а мне давно уже надо быть дома… Так я все-таки позвоню, хорошо?

ФЛОРА. Я же сказала: не получится. У нас только местная связь. Можно позвонить в медпункт, на почту и в контору. А больше никуда.

ЛЮДМИЛА. Боже мой, я погибла! Ну зачем ты оставил наши

мобильники дома?! Зачем?!



ГЕННАДИЙ. Чтобы никто не мешал нашему тайному счастью!.. Интересно, а кому ты собираешься звонить? Крылов будет только поздно вечером, ты же сама говорила.

ЛЮДМИЛА. Он может вернуться раньше, чтобы проверить…

Тем более что и домашний телефон, и мобильник не отвечают несколько дней… Крылову будет достаточно одного взгляда, чтобы понять, что у меня что-то случилось: я же – без маникюра, без прически, немытая и нерытая, ужас! Он и так ревнует меня к каждому столбу и вечно полон подозрений.



ГЕННАДИЙ. Удел старого мужа, имеющего красивую жену…

Не будем, однако, углубляться в интимные подробности при посторонних.



ФЛОРА. Посторонним все ясно: муж в командировке, а жена…

ЛЮДМИЛА (говорит, будто в никуда, но повысив голос). Это никого не касается! (Садится за стол рядом с Геннадием.)

ФЛОРА (усмехнувшись). Ах, извините!.. Мне совершенно все равно, где ваш муж и где жена вашего мужа…Что же вы по нашей дорожке поехали, а не по шоссе?

ГЕННАДИЙ. Торопились очень, думали, что будет быстрее…

ФЛОРА. Ясненько… Между прочим, по шоссе у нас ездят,

в основном, честные и бедные, которые не боятся шмона гаишников. А те, у кого рыльца в пушку и контрабанда в багажнике, те здесь

проезжают, от греха подальше. Лучше в грязи посидеть, чем

в тюрьме, правда же? (Смеется).



ГЕННАДИЙ. Да нет, мы без контрабанды, так что тюрьмы не боимся. (Показывает на Людмилу.) Вот вся моя «контрабанда».

ФЛОРА. И только-то?.. Не густо…

ЛЮДМИЛА. А что они делают?

ФЛОРА. Кто?

ЛЮДМИЛА. Ваши контрабандисты. Как они выбираются отсюда?

ФЛОРА. Всегда одинаково… Выбор у нас совсем не большой,

сами понимаете – глушь… Однако сервис надежный, хотя

и ограниченный…

ЛЮДМИЛА. Господи, ну что вы резину-то тянете?.. Как отсюда

выбраться?



ФЛОРА. Нужно найти тракториста, он пригонит трактор, а трактор вытащит машину. Вот и все. Альфред на этом деле порядочно зарабатывает – клиентура-то богатая… Если бы не пил, мог бы купить мерседес и стать «крутым».

ГЕННАДИЙ (Людмиле). Альфред – это, как я понимаю, тракторист, который может купить мерседес, но не хочет.

ЛЮДМИЛА. Какая разница, кто он: Альфред-тракторист или Арнольд Шварценеггер! Хоть Папа Римский, только бы вытащил отсюда…

ГЕННАДИЙ (Флоре). И дорого стоят услуги нашего благородного Альфреда?

ФЛОРА. В зависимости от марки машины и солидности клиента.

ЛЮДМИЛА (язвительно). Я думаю, что инвалидные коляски

благородный Альфред обслуживает со скидкою, -- из чувства

сострадания. Так что не переживай.

ГЕННАДИЙ. Поздравляю: укусила!.. Конечно, моя колымага –

не золоченая карета, но зато она надежна и неприхотлива, как верная жена.



ЛЮДМИЛА. Приличные мужчины ездят на других машинах.

ФЛОРА. Не каждый, кто с мерседесом, -- приличный мужчина.

ГЕННАДИЙ (Флоре). Спасибо за поддержку. Моей девушке захотелось меня унизить, да еще при посторонних.

ЛЮДМИЛА. Ах, какие мы обидчивые! А хвост распускать перед посторонними нам не унизительно?

ФЛОРА. Веселенькие у вас отношения, ничего не скажешь…

ГЕННАДИЙ. Это меня так ревнуют: остроумно и ненавязчиво…

(Людмиле.) Я вот только понять не могу: если я тебе так буйно

небезразличен, что же ты вцепилась в своего Крылова?



ЛЮДМИЛА. Потому что мой Крылов – настоящий мужчина!

ГЕННАДИЙ. Что вы говорите! От настоящих мужчин не убегают в инвалидных колясках, чтобы предаваться любви в убогом шалаше.

ЛЮДМИЛА. Ты хочешь, чтобы я окончательно об этом пожалела?

ГЕННАДИЙ. Я хочу, чтобы ты не унижала меня разговорами о своем Крылове.

ЛЮДМИЛА. Между прочим, дорогой, чтобы не быть униженным, нужно вертеться в этой жизни. Если ты мужчина, конечно, а не облако в штанах.

ФЛОРА. Не надо ссориться, жизнь такая короткая…

ЛЮДМИЛА. Поучился бы у других! У Крылова, между прочим. Хозяин фирмы, все перед ним заискивают, все набиваются в друзья…

По заграницам ездит, ничего для меня не жалеет…



ГЕННАДИЙ (язвительно). Да, действительно, Крылов – крутой мужик!

ЛЮДМИЛА. А возьми Альфреда-тракториста – на пустом месте свой бизнес организовал, на яме! (Флоре.) Подозреваю, что и вы не

бедствуете здесь, на этой дороге… Хлеб-то с маслом едите?



ФЛОРА (усмехнувшись). А это как повезет. Если застревают солидные люди, да на денек-другой…

ЛЮДМИЛА. Постойте… Как это – на денек-другой? Что вы такое говорите?!

ФЛОРА. Альфред у нас с характером, он и через неделю может

не объявиться, если в большом запое.



ЛЮДМИЛА. Просто ужас какой-то!.. А без трактора отсюда можно выбраться?

ГЕННАДИЙ (хохотнув). Можно! На метле!

Пытается обнять Людмилу.

ЛЮДМИЛА (отстраняясь, раздраженно). Тебя все это страшно развлекает, как я погляжу!

ГЕННАДИЙ. Ну дурак я, дурак, переборщил слегка… Успокойся, я так больше не буду. (Привлекает Людмилу к себе. Флоре). Автобусы у вас не ходят? Местный сервис их не предусматривает?

ФЛОРА. Автобус ходит раз в два дня. Сегодня пятница? Вот сегодня как раз и будет.

ЛЮДМИЛА (освобождается от объятий Геннадия). У вас тут все не по-людски… Даже автобус нормально не работает.
ФЛОРА. Это потому, что пассажиров мало. Ездят-то у нас,

в основном, пенсионеры, да и то льготники, почти бесплатно. Вот

и сократили расписание.

ЛЮДМИЛА. Нужно идти к автобусу!

ФЛОРА. До него придется топать пять километров. Правда, если сейчас выйти и прямиком через болото, будет короче. Может, и успеете…

ЛЮДМИЛА (в ужасе). Ну все!.. Вернусь домой уже брошенной!

ГЕННАДИЙ. Это судьба. Наконец-то все станет на свои места.

ЛЮДМИЛА. На какие места, на какие места?! Что ты такое

говоришь, Боже мой!.. (Флоре – чуть не плача.) Вы сказали – пять километров?..



ФЛОРА. Так точно, пять кэмэ. Можете трусцой пробежаться – приятное с полезным… У нас тут птички поют, цветочки цветут, бабочки порхают, кузнечики кузнечат… А если через болото

побежите, то и лягушек послушаете… Любота!



ЛЮДМИЛА. Вы говорили о трактористе… Как его?..

ГЕННАДИЙ. Аль-фред-д-д!

ЛЮДМИЛА. Помолчи!.. (Флоре.) Его можно вызвать? Сходить

к нему можно?



ФЛОРА. Конечно. Отсюда – тоже километров пять. Нет, побольше…

ЛЮДМИЛА. Боже! Зачем я поехала в эту тьму-таракань?!..

А позвонить ему можно?



ФЛОРА. Конечно.

ЛЮДМИЛА. Так что же мы не звоним?!

ФЛОРА (смотрит на часы). Пока звонить некуда – фельдшер еще не пришел.

ЛЮДМИЛА. Я с вами с ума сойду! При чем тут фельд… Фельдшер? Мне не клизма нужна! Мне нужно, чтобы наша машина вылезла, наконец, из вашего ненавязчивого сервиса!

ФЛОРА. Но ведь сегодня пятница.

ЛЮДМИЛА. Ну и что?!

ФЛОРА (она получает удовольствие от происходящего).

По пятницам фельдшер появляется в медпункте только после обеда… А то и вовсе не приходит…



ЛЮДМИЛА (звереет). Я не хочу фельдшера! Я хочу Альфреда-

тракториста!



ФЛОРА (растягивая слова). Дело вот в чем… В четверг Альфред с Клаусом, нашим фельдшером, идут в баню, а после баньки у них – большой брудершафт. И в пятницу они, естественно, просыпаются не раньше обеда. Чтобы найти Альфреда, нужно позвонить в медпункт Клаусу. Он к нему сходит и скажет…

ГЕННАДИЙ. Какие люди в Голливуде!

ЛЮДМИЛА (ее вдруг осенило). У них же совместное предприятие на этой долбанной дороге, как я сразу не догадалась! Они сообща тут деньги зарабатывают! И как все обыграно, какая режиссура: хочешь выбраться отсюда – сначала с ума сойди от безысходности, а потом выложи им кругленькую сумму… (Флоре.) Вы специально издеваетесь над нами, жилы тянете, чтобы побольше вытянуть!

ФЛОРА (смягчаясь). Придет же такое в голову… Вы спрашиваете -- я отвечаю… (Кричит в подсобку.) Робертино! Приготовь горячие бутерброды и бульон! Гостям пора перекусить!

ЛЮДМИЛА. О, еще один бизнесмен – Робертино!.. Я не буду есть ваши горячие бутерброды, можете не рассчитывать.

ФЛОРА (усмехнувшись). Не хотите – как хотите… Робертино,

ничего не надо!



ГЕННАДИЙ (актерствуя). Альфред, Клаус, Робертино… У вас тут, как я погляжу, одни иностранцы. А хозяйку Голливуда зовут, наверное, Мерилин Монро?

ФЛОРА (смеясь). Да нет, я просто Флора.

ГЕННАДИЙ. Ах, ну конечно! Дама с такой восхитительной фауной… (Показывает на себе окружности грудей.) Может быть только Флорой! А мы, как вы уже догадались, всего лишь Людмила и Геннадий, простые пост-советские человечки, заброшенные волею судьбы в этот филиал зарубежного капитализма.

ФЛОРА. Да уж, самые что ни на есть простые человечки! (Смеясь, уходит в подсобку).

ЛЮДМИЛА (вполголоса – вслед Флоре). Пуговицы пришейте, а то фауна усохнет!.. (После паузы – Геннадию.) Ты, кажется, изо всех сил добиваешься, чтобы Крылов меня бросил. Может, ты специально усадил машину в эту проклятую ямку?

ГЕННАДИЙ. Конечно! Даже более того: я сам эту ямку и выкопал. Вместе с Альфредом, Клаусом и… Ричардом Третьим.

ЛЮДМИЛА. Не удивлюсь, если так оно и есть!

ГЕННАДИЙ. А знаешь, дорогая, ты права: я рад, что так случилось… Тебе давно нужно уйти от Крылова. Или пусть он сам тебя выгонит… А то – старый, да еще ревнивый! Жуть кромешная!

ЛЮДМИЛА. Он не старый! Ему еще два месяца до пенсии, у него все зубы свои!.. Наверное…

ГЕННАДИЙ. Вот именно, твой Крылов – совсем еще дитя. Он, видимо, даже не в состоянии поступать с тобой «безнравственно»,

как нормальный взрослый мужчина со взрослой женщиной. Только

и остается – ревновать.

ЛЮДМИЛА. С «безнравственностью» у него все в порядке, не волнуйся. Ты бы видел, как он пялится на молоденьких, -- до неприличия!

ГЕННАДИЙ (язвительно). Пялится, говоришь? Это действительно аргумент, да еще какой. Не каждый на такое способен!.. А почему это он за пять лет совместного брака никак тебе детей не настрогает? «Инструмент» бережет?

ЛЮДМИЛА. Он не хочет, чтобы у меня фигура испортилась.

ГЕННАДИЙ. Что ж, это тоже убедительный аргумент.

ЛЮДМИЛА. И потом: у него уже есть две дочки от двух первых браков, и обе старше меня. Так что наши дети годились бы ему во внуки, а внуки у Крылова тоже есть.

ГЕННАДИЙ. Да, дети вам действительно ни к чему… Детей нарожаем мы – я и ты. Знаешь, таких хорошеньких, пухленьких,

с пупиками!



ЛЮДМИЛА. Детей, между прочим, нужно обеспечить.

ГЕННАДИЙ. И обеспечим! Если ты будешь только моей, я горы сверну!

ЛЮДМИЛА. «Моя, мое»… Какие вы все собственники! Крылов, кстати, такой же. Он и работать мне не разрешает, хочет, чтобы я всегда была ухоженной и красивой и жила исключительно для него.

ГЕННАДИЙ. А тебе, конечно, нравится такая роль.

ЛЮДМИЛА (с вызовом). Да, нравится! Я насмотрелась на своих нищих родителей, и мне хватит этого на всю оставшуюся жизнь… Так что не надо кормить меня обещаниями светлого будущего. Вот когда свернешь горы, тогда и поговорим о совместном проживании.

ГЕННАДИЙ. Ты, кажется, говорила, что любишь меня.

ЛЮДМИЛА. Конечно, я тебя люблю. Разве стала бы я так рисковать, если бы…

ГЕННАДИЙ (перебивает). Значит, это и есть любовь?.. Тебе

не кажется, что она у тебя какая-то… вывихнутая? Может, это называется как-то по-другому?



ЛЮДМИЛА. Вот только не надо на меня кричать…

ГЕННАДИЙ (возбужденно). А я не кричу! Я хочу понять!

ЛЮДМИЛА. Что тебе неясно? Чего ты не понимаешь?

ГЕННАДИЙ. Я ничего не понимаю! Извините: тугодум! Плохо соображаю. Особенно, когда мне загадывают такие крутые загадки.

О любви и семейном счастье.



ЛЮДМИЛА. «Любовь, любовь»… Кто знает, что она такое? Моя бедная мама тоже любила, и что? Через год от любви и пылинки не осталось, вся вымерла, потому что людям, даже влюбленным, еще

и кушать хочется, как ни странно.



ГЕННАДИЙ. Тогда это так и называется: кушать хочется! Как у тебя с Крыловым. И не просто кушать, а еще и на золоте, да?

ЛЮДМИЛА (делает большие глаза). Нет-нет, что вы, лучше есть из разбитого горшка! Так гораздо духовнее!.. Нам вдолбили в голову, что нищета – это не порок. Неправда! Порок! Потому что она не дает почувствовать себя полноценным человеком. Я не хочу быть ущербной, я хочу быть полноценной, потому и вышла за богатого,

и нисколько об этом не жалею.



ГЕННАДИЙ. Значит, я должен перекупить тебя у твоего Крылова…

ЛЮДМИЛА. Попробуй, если кишка не тонка. Только я очень дорого стою.

Входит добродушный, скромный, тихий человек.

Это РИЧАРД. Обе штанины его брюк высоко завернуты,

как это делают велосипедисты.
РИЧАРД. Здравствуйте… (Оглядывается.) Гости есть, а Флоры нету. Где она?

ЛЮДМИЛА. Ой, послушайте, вы на тракторе приехали?

РИЧАРД (недоумевая). Нет, я на велосипеде…

ЛЮДМИЛА. Значит, Альфред – это не вы… Может, вы Клаус?

Ричард собирается ответить, но Геннадий его опережает.

ГЕННАДИЙ (торжественно). Дорогая! Это и не Альфред, и

не Клаус! Это Ричард Третий собственной персоной. Я его сразу узнал, мы вместе копали яму.



РИЧАРД (оторопело). Яму?.. Как-кую яму?

ГЕННАДИЙ. Как это – какую? Возле Голливуда, конечно. Ведь вы – Ричард Третий?

РИЧАРД. Да нет… Не третий. Я просто Ричард… И я сроду не был в Голливуде… Я на почте работаю… Ездил к Никсону, нашему

агроному, и решил по дороге «Приму» купить. У Флоры…



ЛЮДМИЛА (иронично). Агроном Никсон – как это экстравагантно! Откуда здесь такие фамилии?

РИЧАРД. Это имя. А фамилия у него – Егоренко…

ЛЮДМИЛА. Не удивлюсь, если неподалеку какие-нибудь Депардье и Джексон строят коровник или пасут свинок…

РИЧАРД (виновато улыбнувшись). В нашей округе имена всегда были чудные, никто уже не помнит, когда это началось… Мы привыкли, а постороннему человеку, конечно, слух режет… Флора здесь?

Входит ФЛОРА с бутылками в руках, идет за стойку

бара. Блузка на груди скреплена брошкой.
ФЛОРА. Я здесь, Ричард! Где же мне быть?.. Здравствуй, давно не заходил… Совсем забыл меня…

РИЧАРД (влюбленно смотрит на Флору). Здравствуй, Флора… Я не забыл, я всегда тебя помню… Вчера докурил последнюю сигарету. Дай, думаю, заеду…

ФЛОРА (кокетливо). Хорошо, что ты куришь, а то бы и не заехал…

РИЧАРД. Не знаешь, Робертино починил мой магнитофон?

ФЛОРА. Не знаю. У него спроси… Робертино!

Пауза. Из подсобки появляется РОБЕРТИНО

с радиоприемником в руках. Одет небрежно.

На правой кисти у него – легкая бинтовая повязка.
РОБЕРТИНО. Всем – здравствуйте! (Задерживает взгляд на

Людмиле, переводит его на Ричарда.) А-а, Ричард… Ну что, все еще сохнешь по нашей Флоре? Смотри, высушит она тебя окончательно, никакие дожди не помогут!..

Ричард смущенно переступает с ноги на ногу.

А за магнитофоном на той неделе зайди, у меня пока много работы.



РИЧАРД. Хорошо… Флора, мне бы курева…

ФЛОРА. Ты уже удрать собираешься?.. Не обращай внимания

на Робертино, это он перед гостями раскокетничался.



Робертино заходит за стойку бара, ставит приемник,

ищет музыку. Людмила разглядывает его.
РОБЕРТИНО. Кокетство – больше по твоей части.

ЛЮДМИЛА (Робертино). Имя у вас такое – Робертино… Вы что – итальянец?

РОБЕРТИНО (взлохматив себе волосы). Да нет, марсианин!

Не похож?



ЛЮДМИЛА (показывает на портрет Марчелло Мастроянни).

Вы на него похожи…



РОБЕРТИНО. Мне это многие говорят. Особенно, когда видят рядом с портретом. Флора специально его повесила…

РИЧАРД. Ты запросто мог бы участвовать в конкурсах двойников…

ЛЮДМИЛА. Геннадий, посмотри! Прямо вылитый Марчелло

Мастроянни. Можно в кино снимать.



ГЕННАДИЙ (внимательно разглядывает Робертино – похоже,

его осенила какая-то идея). Да, действительно… И имя у вас

итальянское.



ФЛОРА. Это прозвище. В детстве его окрестили, да так и остался на всю жизнь Робертино.

ЛЮДМИЛА. Интересно, почему?

ФЛОРА. Он в школе пел хорошо, ну прямо как Робертино Лоретти. Был такой итальянский мальчишка, помните?.. (Поет.) «Санта Лючия, Санта Лючия!..»

РИЧАРД. Робертино, между прочим, чуть знаменитостью не стал. Тогда по всему Советскому Союзу конкурсы проводили, чтобы найти своего Робертино Лоретти и утереть нос итальянцам, и он в этих конкурсах участвовал.

ЛЮДМИЛА (Робертино). Вот вы какой, оказывается… Что же

помешало вам прославиться?



РОБЕРТИНО. Трагический случай! Нужно было ехать на всесоюзный конкурс – после всех областных и региональных, а в моем горле кость рыбья застряла. Пока доставали, все и закончилось. Победил какой-то пацан с Украины. А меня с тех пор стали называть Робертино…

ЛЮДМИЛА. А свое имя у вас есть? Тоже, наверное, экстравагантное, как у всех здесь?

РОБЕРТИНО. Да уж, экстравагантное, дальше некуда… Борька!

ГЕННАДИЙ. Почему это вас так обделили? Все вокруг Альфреды, Клаусы, Никсоны, а вы – просто Борис.

РОБЕРТИНО. Не Борис, а Борька. Борь-ка!

ЛЮДМИЛА. Это разве не одно и то же?

РОБЕРТИНО (смеется). О, разница есть и весьма существенная, я вам доложу!

РИЧАРД. Ладно, Робертино, не томи людей… Его так дед назвал, в честь быка Борьки.

ЛЮДМИЛА. Ничего себе!

РИЧАРД. Говорят, дед в своем Борьке души не чаял, и тот ходил за ним, как собачонка. А сосед взял и застрелил быка – за то, что он его корове бок распорол. Дед горевал, как по человеку, а когда

Робертино родился, велел назвать его Борькой.



РОБЕРТИНО. При регистрации хотели записать «Борис», но дед поставил кому надо чекушку, и в моей метрике черным по белому записано: «Игнатьев Борька Африканович»…

ГЕННАДИЙ (смеясь). И в паспорте тоже?

РОБЕРТИНО. Конечно.

ЛЮДМИЛА. Да, с вами не соскучишься… (Вспоминает о своих

проблемах и мрачнеет.) Ладно, смех – смехом, но надо как-то

выбираться отсюда.



РИЧАРД. Флора, мне бы курева…

ФЛОРА (кокетливо улыбаясь). «Приму», как всегда?

РИЧАРД. Как всегда. Запиши на мой счет, с получки отдам.

Флора дает ему несколько пачек сигарет.

Спасибо… Ну, я пошел. Всем – до свидания! (Направляется



к выходу).

ЛЮДМИЛА. Постойте! (Ричард останавливается.) Довезите меня до дороги, по которой автобус идет! Пожалуйста, это вопрос жизни и смерти!

ГЕННАДИЙ (Людмиле). Может, Альфреда подождем?.. Не торопись уезжать, у меня появилась замечательная идея!

ЛЮДМИЛА. Сначала мне нужно сохранить свою жизнь, а твои идеи подождут.

ГЕННАДИЙ. Я бы отвез тебя прямо к дому…

ЛЮДМИЛА. Большое человеческое спасибо, с тобой мы уже доехали!.. (Ричарду.) Так вы подбросите меня?

РИЧАРД. Конечно, мне как раз в ту сторону. До автобуса еще больше часа, успеете.

ЛЮДМИЛА (выразительно смотрит на Флору). Больше часа,

говорите?..



ФЛОРА (как ни в чем не бывало). У меня, наверное, что-то с часами…

ЛЮДМИЛА (Геннадию). Вещи мои, что остались в машине, я заберу как-нибудь потом. Надеюсь, ты их не выбросишь!.. (Ричарду.)

Пойдемте?



ФЛОРА. Может, на дорожку возьмете чего-нибудь пожевать?

ЛЮДМИЛА (кивает на Геннадия). Пусть он жует, у него для этого уйма времени… (Геннадию.) Не провожай меня. Привет трактору!

Людмила и Ричард уходят. Повисает неловкая пауза.
ФЛОРА. Робертино, что у тебя с рукой?

РОБЕРТИНО (показывая забинтованную руку). А, ерунда, ладонь слегка поцарапал. Завязал для красоты… (Опять повисает пауза).

ФЛОРА (Геннадию). Ну что вы поникли? Семья – дело святое, пусть себе едет…

ГЕННАДИЙ. Да какая семья… Два человека, один из которых – старый импотент, на ладан дышит.

ФЛОРА. Дышит – не дышит, а смотрите, как привязал к себе, --

не отодрать.



ГЕННАДИЙ. Деньгами он ее привязал… Все вы одинаковые! Любите жить в золотой клетке.

ФЛОРА. А что же вы, мужики, такие неодинаковые? У одного есть все, у другого нет ничего. А красивой женщине хочется дорогой оправы.

ГЕННАДИЙ. И вам тоже?

ФЛОРА. А что – я разве не женщина? Или некрасивая? (Смеется, играя грудью.) Вы думаете, если сижу в этом, как вы сказали, Голливуде, так мне уже ничего больше не надо?.. У меня, между прочим, высшее образование. Библиотечное. А я пьяных мужиков обслуживаю, каждый день их маты-перематы слушаю… Вот поднакоплю деньжат – и поминай, как звали… Робертино, поедешь

со мной, а? На край света?



РОБЕРТИНО. Я там уже был, езжай без меня.

ФЛОРА. А где ты будешь жить, когда я продам эту кормушку? Может, новой хозяйке квартиранты ни к чему… Может, она замужем будет. Что тогда?

РОБЕРТИНО. Что будет – то будет. Нечего языком без толку трепать.

ФЛОРА. Ух, ты, какой суровый вдруг! Дамочка наша уехала –

и твоему языку стало неинтересно трепаться?



РОБЕРТИНО. Да ты, никак, ревнуешь?

ФЛОРА. Очень надо! Никуда ты от меня не денешься… Слушай, а почему ты меня замуж не зовешь?

РОБЕРТИНО. А что изменилось бы?

ФЛОРА. Многое! Одно дело – законный муж, а другое…

РОБЕРТИНО. Муж – это всего-навсего зарегистрированный сожитель. Обойдемся без клейма – так надежнее, вырываться

не захочется.



Под стойкой бара звонит телефон.

Флора снимает трубку.

ФЛОРА. Алло!.. Да, это я, кто же еще… Подожди секундочку…

Робертино, выйди с гостем к машине, посмотри – может, как-нибудь подтолкнете…



РОБЕРТИНО. А как же Альфред?

ФЛОРА (настойчиво). Сходи и посмотри, что там можно сделать!

РОБЕРТИНО (смеется). Видишь, без печати – и так командуешь. А что будет, если с печатью?.. Подумать страшно!

ФЛОРА (нетерпеливо). Робертино!

РОБЕРТИНО (Геннадию). Пошли, посмотрим, раз ей приспичило…

Геннадий и Робертино выходят.
ФЛОРА (говорит по телефону). Ну все, можем говорить…

Да, посторонние. Я их к машине отправила, чтобы не мешали…

Ой, да какой это клиент, Альфред? Сегодня день неурожайный.

Одно название, а не клиент: подержанная иномарка с пустым

багажником… Он хотел время сэкономить, вот и поехал через нашу ловушку… Нет, ты пока не приезжай, еще рано. Пусть у меня побудет, что же его так сразу отпускать… (Слушает, смеется.) Не волнуйся, я и с тобой, конечно, поделюсь, если у него совсем ничего не останется. Мы же с тобой – одно целое, как сиамские близнецы… А?.. Сиамские!.. Никогда не слышал?.. Ты, наверное, уже все буквы забыл, ничего не читаешь, ничем не интересуешься, кроме выпивки. Эти близнецы рождаются сросшимися… «Как, как»… Иди проспись!.. Ладно, не злись… Нет, я сама позвоню.

Видит, что РОБЕРТИНО И ГЕННАДИЙ вернулись.

Все, пока. Я позвоню.



РОБЕРТИНО. Кто звонил?

ФЛОРА. С почты. Спрашивали, Ричард уехал уже или нет… Ну что с машиной? Не пробовали подтолкнуть?

ГЕННАДИЙ. Какое там!.. Такое впечатление, что она здесь и корни пустила… Трактор нужен. Альфреду не пора звонить?

ФЛОРА (смотрит на часы). Еще рано. Я думаю, уважаемый Геннадий, вам лучше расслабиться и отдохнуть, пока Альфред созревает для милосердия. Хотите, я приготовлю что-нибудь вкусненькое? У нас и напитки хорошие имеются…

ГЕННАДИЙ. Я за рулем.

ФЛОРА. Ох, пока вы окажетесь за рулем, сто раз отрезвеете. Наш Альфред спешить не любит… Если хотите, Робертино вам на гитаре сыграет и споет – он здесь артистом работает, у него это здорово получается… Ну как, я вас уговорила?

ГЕННАДИЙ. А, ладно, чего хочет красивая женщина, того хочет Бог. Так и быть, давайте гулять, я плачу!.. У меня, кстати, появился большой творческий интерес к синьору Робертино…

Недолгое затемнение. Звучит разгульная музыка, которая

постепенно затихает, и на ее фоне возникает песня под гитару.

Это поют подвыпившие Робертино и Геннадий.

Зажигается свет. На столиках – следы недавнего веселья:

грязная посуда, пустые бутылки… По всему видно, что время

позднее, все уже разошлись. За одним столиком сидят Геннадий

и Робертино, переодетый в яркую концертную рубаху. Робертино

играет на гитаре и поет что-то душещипательное. Геннадий

подпевает, пьяно обнимая его. Правая кисть Робертино

по-прежнему с повязкой.
ГЕННАДИЙ (оглядываясь вокруг). О, все разошлись… Что, мы остались вдвоем? Или втроем?.. Раз, два… Вдвоем? А где… Ой, здесь же была одна б-б-б… Ну да, богиня! Богинюшечка… Как ее? На букву «Ё», кажется?

РОБЕРТИНО (прерывая песню). Беатриса? (Поет дальше).

ГЕННАДИЙ. Точно. Ну и где наша… Биссектриса? И где ее

буковка «Ё»?



РОБЕРТИНО. Бе-ат-ри-са! (Продолжает петь).

ГЕННАДИЙ. Вот именно. Она нас бросила? Как подкидышей?

Мы осиротели, да?.. О-си-ро-те-ли…Сиротка моя! (Лезет



к Робертино лобызаться).

РОБЕРТИНО (кладет гитару, берет рюмку). Это большое горе,

и его нужно утопить в вине! Можно, я скажу… тост?



ГЕННАДИЙ. Нуж-но!

страница 1 страница 2 страница 3


Смотрите также:





      следующая страница >>

скачать файл




 



 

 
 

 

 
   E-mail:
   © zaeto.ru, 2018