zaeto.ru

Сборник материалов и документов

Другое
Экономика
Финансы
Маркетинг
Астрономия
География
Туризм
Биология
История
Информатика
Культура
Математика
Физика
Философия
Химия
Банк
Право
Военное дело
Бухгалтерия
Журналистика
Спорт
Психология
Литература
Музыка
Медицина
добавить свой файл
 

 
страница 1 страница 2 ... страница 5 страница 6



I'

ДАГЕСТАНСКИЙ

НАУЧНО-ИССЛЕДОВАТЕЛЬСКИЙ ИНСТИТУТ

ИСТОРИИ, ЯЗЫКА И ЛИТЕРАТУРЫ

ПРИ СНК ДАССР




СУЛЕЙМАН


СТАЛЬСКИЙ
СБОРНИК

МАТЕРИАЛОВ И ДОКУМЕНТОВ


СОСТАВИЛ И КОММЕНТИРОВАЛ

В. КАЩЕЕВ


ДАГГИЗ МАХАЧ-КАЛА 1939

Имя народного поэта Дагестана, орденоносца Сулеймана Стальского и его пламенные песни известны всей стране. Ве­ликий ашуг пел о героях и героинях социалистического тру­да, о счастливой и радостной жизни, о комсомоле и нашей доблестной Красной армии, о родине, Сталинской Конститу­ции и многом другом. В своих лучших песнях Сулейман вос­пел организатора побед социализма — великую партию боль­шевиков, ее гениальных и мудрых вождей, творцов всенародного счастья — товарищей Ленина и Сталина и их ближайщих боевых соратников. Со всей силой народного гнева Сулейман обрушивался на паразитов и тунеядцев, ра­зоблачая мулл, ханов и беков, всех и всяких эксплоататоров. Жгучей ненавистью пылает каждое слово поэта, когда он клеймит несмываемым позором подлых изменников родины— троцкистов, бухаринцев, буржуазных националистов — всю эту банду убийц и шпионов, продавшихся кровавому фа­шизму.

Сулейман Стальский до последнего вздоха был верен делу партии Ленина — Сталина, он с честью «выполнил обет — достойным сыном быть страны». Вся его жизнь и поэзия неотделимы от народа. Он с таким же правом, как и акын Ка­захстана орденоносец Джамбул, мог бы сказать о себе:

«Когда я пел о народе, я пел и о себе. Когда же я пел о себе, я одновременно пел о народе».

Создав жемчужины подлинно народной поэзии, Сулейман заслужил всеобщее признание и горячую любовь миллионов. В горах Кавказа и степях Казахстана, на Дальнем Востоке и цветущей Украине, в городах и колхозных селах — всюду высоко ценят поэтический талант Гомера сталинской эпохи. Рабочие, колхозники, интеллигенция — весь советский народ проявляет огромный интерес к своему певцу, читает, и пере­читывает его чудные стихи и поэмы.

К сожалению, до сих пор не издано полного собрания со­чинений Стальского, нет ни одной исследовательской работы об его творчестве. Правда, за последние два года в газетах и журналах опубликовано много больших и малых статей о Су­леймане Стальском, но почти все они носят характер воспо­минаний, некролога или повторяют давно известные стороны биографии ашуга. Только общими фразами и то вскользь го­ворится в них о поэтической деятельности Сулеймана и со­вершенно умалчивается о специфике его творчества. При этом некоторые статьи содержат ряд принципиальных и фак­тических ошибок. И это понятно: в большинстве случаев статьи писались наспех и авторы их базировались почти иск­лючительно на «Рассказе Сулеймана о себе» и сборниках пе­реводов избранных стихов и песен, зачастую очень далеких от оригинала.

Изучение творчества Стальского представляет большие трудности, во-первых, потому, что многие его произведения еще не опубликованы на лезгинском языке, не говоря уже о переводах на русский и другие языки, во-вторых — значитель­ная часть песен, особенно раннего периода, еще никем не за­писана, в третьих—Сулейман, будучи неграмотным, не оставил дневников, рукописей, набросков и других материалов, помогающих лучше понять внутренний мир поэта, проследить эволюцию того или иного произведения в процессе его соз­дания. Переписка Стальского, которую он вел с помощью своего сына Мусаиба, за исключением двух-трех писем, нигде не публиковалась. Речи, выступления и отдельные высказывания Сулеймана в свое время были опубликованы в областной, краевой и центральной печати. Разбросанность этих материалов крайне затрудняет пользование ими.

Цель настоящего сборника—дать в руки исследователя, педагога, студентов литературных факультетов важнейшие ма­териалы и документы о жизни и деятельности Сулеймана Стальского. Отсутствие научной биографии ашуга и других, более или менее серьезных работ о нем, дает основание пола­гать, что сборник будет использован и широким кругом чита­телей. Учитывая это, в сборник включены некоторые допол­нительные материалы, расширены комментарии, даны фото­документы и зарисовки.

Чтобы придать сборнику известную систему и тем самым облегчить пользование им, выделено несколько тематических разделов, внутри которых материал расположен в хронологи­ческом порядке. Первый раздел содержит, главным образом, биографические материалы; второй раздел - объединяет речи, выступления и отдельные высказывания Стальского; третий раздел рассказывает о взаимоотношениях великого русского писателя А. М. Горького и Сулеймана Стальского; в четвер­том разделе—-переписка Стальского; в пятом—отклики на смерть ашуга; в шестом—воспоминания о нем. В библиогра­фическом справочнике даны сведения о сочинениях Стальско­го, опубликованных на лезгинском и русском языках, газет­ных и журнальных статьях о Сулеймане и других материалах, не вошедших в данный сборник.

При составлении сборника использованы следующие источники: архив Сулеймана Стальского в Ашага-Стали, цент­ральный архив ДАССР, архив Дагестанского научно-исследо­вательского института истории, языка и литературы, Дагестан­ского краеведческого музея, газетные материалы и др.

Разумеется, настоящий сборник, являясь первой попыткой объединения материалов и документов о Сулеймане Стальском, не претендует на исчерпывающую полноту. Работа в этом на­правлении продолжается. Пользуясь случаем, мы обращаемся с просьбой ко всем учреждениям, организациям, редакциям газет, писателям и поэтам—прислать имеющиеся письма Стальского, фото, стихи и воспоминания о нем по адресу: г. Махач-Кала, Комсомольская, 18, Научно-исследовательский институт истории, языка и литературы.

Составитель также с благодарностью примет и в дальней­шем учтет каждое замечание о недостатках сборника, которые в нем, конечно, имеются, как и во всякой другой новой работе.


В. КАЩЕЕВ
О Т БАТРАКА —ДО ВСЕНАРОДНОГО ИЗБРАННИКА
РАССКАЗ СУЛЕЙМАНА О СЕБЕ
Мать была беременна мною, когда отец ни с того, ни с сего выгнал ее и женился на другой. Я родился у дяди в хлеву.
Очень оскорбленные поступком отца, мои родственники выместили это на мне: тотчас же, не дав мне даже попробовать материнского молока, они завернули меня в драный палас и подкинули к отцовским воротам. Так с обиды и началась моя жизнь.

Соседка, у которой в ту пору родился мертвый ребёнок, из жалости кормила меня грудью, обзывая щенком. До семи лет я оставался у нее. Потом отец однажды увидел: взрослый мальчик в соседском дворе: «Ба, да это же мой сын!»—и взял меня в свою саклю.

Отец мой был крестьянином, но очень неудачливым. Он об­радовался случаю взвалить на сына часть своих забот и сразу же стал крикливым, как ковха*. Сакля его была полна но­вых детей. Нелюдимая мачеха прятала от меня кукурузные лепешки. Я рос, как и родился, в хлеву, рядом с буйволом. Не помню ничего об этой поре, кроме навозного запаха. Потом заболел отец, и стало совсем страшно. Я не знаю, что это была за болезнь, но его мучила тоска и днем и ночью, как жажда. Он много думал и когда, наконец, поднялся с постели—оказалось, отец сошел с ума. Целыми днями он собирал по ули­цам камни, приносил их домой полные пазухи и прятал от лю­дей, называя это богатством. Я вспоминаю отца, внезапно посе­девшего, с желтыми глазами...

Он умер, оставив на руках у матери шестерых детей и раз­бросанные по всему двору кучи речного булыжника...

Меня не вините, друзья, что не могу назвать ни одной точ­ной даты. То были не такие времена. По всей округе у нас только два человека умели читать,—да и то начальник почты и стар­шина, который носил соломенную шляпу. Я был, наверное, три­надцатилетним, когда ушел из своего аула. В Дербенте меня призрел богатый еврей. Я ухаживал за его трехверстными виноградниками, сторожил конюшню, рубил дрова, чистил двор.

Четыре года батрачил я у этого человека, ни зимы, ни ле­та не замечая. А когда уволился,—оказалось, мне снова неку­да себя деть, и карманы мои по-прежнему пусты.

Тогда я вернулся в аул. Но в Ашага-Стали всегда было бат­раков больше, чем надо, и долгое время мне пришлось переби­ваться поденной работой у соседей. Я был молод. Это очень унизительно, друзья: молодому человеку просить поденной ра­боты у соседей. Люди рассказывали, будто недалеко, в Гянд­же, англичане арендуют у царя земли, где добывают


какие-то корни. Там нужны рабочие; и вот вместе с другими я вскоре уехал в Гянджу. Два года работал я на этих плантациях, жил впроголодь, болел малярией и, наконец, не выдержав, сбежал. Это была настоящая ловушка: я не только ничего не зарабо­тал, но даже остался должен в харчевне, где кормили нас ко­ровьими кишками. Из Гянджи я, и сам не помню как, добрался до Самарканда. Там я устроился чернорабочим в депо и рабо­тал несколько лет подряд. Затем около года работал я на по­стройке моста через Сыр-Дарью. Очень много увидел и узнал я за эти годы. А главное, я-узнал, что везде и всюду было одина­ково трудно рабочему человеку, что уйти самому от себя невоз­можно, что бедные люди и на Сыр-Дарье и в Ашага-Стали одинаково несчастны. Тогда потянуло домой скорее на роди­ну, где могилы прадедов. Но денег оставалось мало. Я за­стрял в Баку и с трудом устроился на нефтяные промысла. Проработал там около двух лет . Жил все это время скромно, и, когда с грехом пополам накопилось немного денег, оказа­лось, что я уже тридцатилетний мужчина, у меня борода и я уже старею. Надо обзаводиться семьей! В то время это была страшная забота для бедняка. Но мне повезло впервые в жиз­ни,. В ауле я нашел круглую сироту—дочь Орта-Стальского объездчика. Мне уступили ее за небольшой выкуп, нас повен­чали, и я навсегда остался в ауле. Шли годы. Как вспомню теперь, очень тяжелые и безрадостные. Своими руками, вме­сте с женой, мы построили маленькую саклю. Не доедали, не досыпали, завели огород. Огород охраняла жена, а я в это время жал у людей пшеницу. Так жили мы на окраине аула пять лет, стараясь быть похожими на людей; но только люди в то время были не похожими на себя...

Однажды, возвращаясь к обеду домой, на одной из улиц я заметил множество народу и удивился: «Что случилось? Или умер кто?»

А надо вам сказать, что люди в то время избегали друг друга. Беднота выходила и возвращалась домой почти украд­кой, ибо каждый день по аулу рыскал ковха и ловил встреч­ных на бесконечные повинности, на рытье канав, косьбу сена.

«Что же случилось?»—подумал я и подошел к толпе. Посре­ди улицы сидели бродячие ашуги с бубнами в руках и пели песни о соловье, тоскующем по солнцу. Ашугам бросали в подолы серебро и медь. Ашуги были одеты в лохмотья и пели с закрытыми глазами, как будто сквозь сон. Постоял я с наро­дом, послушал.—«Чорт возьми, ведь это все давно лежит у меня на душе. Постойте-ка, постойте!».

—Султан, — сказал я соседу,—ведь я каждый день гово­рю про себя то же самое, почему же мне до сих пор не приш­ло в голову спеть об этом, ты не знаешь?

На меня обернулись все собравшиеся. (Как раз в то время ашуги кончили петь).

— Ведь это мои слова,—крикнул я, расстегивая ворот бешмета, потому что мне стало совсем жарко.

—Куда тебе, убогий,—ответили мне.—-Ты на себя посмотри: разве эти слова подходят к твоему носу, соловей ты!

Сосед сказал это, и вдруг вся улица затряслась от смеха. Был полдень. «Ого,—подумал я,—почему же не полночь те­перь...»

—Ведь это не силой, это не хитростью и не деньгами, а че­ловек поет от сердца,—сказал я.—Разве мое сердце не из мя­са, над чем вы смеетесь, эй, люди?

Домой я вернулся пристыженный.

—О соловье может всякий спеть,—прошептал я дома же­не и, взяв в руки вместо бубна свою папаху, впервые в жизни начал слагать стихи:


...Влюблен без памяти в цветы,

Не замечаешь разве ты

Страданья, муки нищеты,

И плач, и стоны, соловей?
Это слова из первой моей песни, которую я все-таки сло­жил к концу того же дня. Я прочел ее друзьям, но друзья не поверели.

—О соловьях очень много, песен на свете,—сказали они.— Где ты слышал эту песню, Сулейман? Она нам нравится. —Это моя песня,—сказал я.

—Уж не сходишь ли ты с ума, как и отец твой,—ответили мне.

—Я мог бы сложить песню покрепче, о самом о себе, но у меня мало хорошего в жизни,—сказал я друзьям. Пусть не соловей будет, пусть будет собака, если вы не верите .Дайте мне ее, и я сложу вам песню о собаке.

—Хорошо,—ответили друзья,—в таком случае, сложи-ка ты песню о старшине, а потом мы найдем тебе еще штук сорок...

Так постепенно я входил во вкус своего нового занятия. Мои друзья в большинстве были безземельные отходники. Они годами пропадали на нефтяных промыслах в Баку и лишь изредка приезжали на лето в аул. Поэтому они видели острее и глубже моего. Они были почти настоящие рабочие, и я всег­да благодарен им, этим лучшим людям, научившим мои глаза видеть.

—Мир,—говорили они,—это весы, умышленно сбитые с толку. Ты смотри, Сулейман, не ошибись. На этих весах и днем и ночью обвешивают нашего брата на кусок хлеба, на аршин бязи, а иногда и на целую жизнь. Будь посмелее, брат, проверяй все гири...

Песни свои я привык слагать в поле во время работы. Воз­вращаясь под вечер в аул, я часто присоединялся к друзьям и по дороге оглашал им то, чти сложил за день. Я даже не заметил, как это вдруг мои песни стали повторяться в ауле. Я не распевал их и не записывал. Мое новое занятие оказалось трудным и очень неспокойным для честного человека. Оно стало причинять мне много хлопот и мало радости.

Как то во время отдыха у родника мы разговорились о мирских заботах. Прохожий мулла остановился здесь помо­литься богу и после молитвы ради приличия ввязался в бесе­ду. У меня тогда, было плохо на душе: в тот день засудили моего знакомого, старого садовника, за долги его сына, не­делю назад убитого кровниками. Я сложил песню и спел ее громко. Мулла обиделся. Он ткнул меня посохом в грудь и начал кричать.

—Где это слыхано, чтобы голодранцы учили царских су­дей? Паршивый хвост! Твое дело плестись сзади, а думать за тебя, слава богу, поручено голове. Или может быть ты видел где-либо, чтобы ходили задом наперед? Скажи-ка!

Я вскочил с места: это обожгло меня.

—Интересно,—сказал я,—разве на хвосте растут такие ру­ки,—и, взяв за плечи, чуть-чуть приподнял муллу над родни­ком. Тогда, мои товарищи рассмеялись и, по-моему, испортили все дело. Мулла побелел и умчался в аул. За мной явился старшина. Меня забрали в канцелярию, допрашивали и пыта­лись посадить в тюрьму. Но пришли друзья. Они поклялись на коране, что это просто недоразумение, и Сулейман, де­скать, вовсе не со зла показывал силу своих рук. Меня отпусти­ли, строго-настрого предупредив, чтобы никогда больше не слагал я «грязных» песен. Я обещал.

Что мне оставалось делать? Правду говорить нельзя, а не­правду говорить в стихах невозможно. После этого я много лет не оглашал новых песен, потому, что не хотел рисковать своими глазами...

Когда-то давно в Кюринских горах жил у нас владетельный хан Мурсал. При нем был поэт, бедный ашуг Саид Кочхорский. Слава Саида шла далеко, а хан не любил, чтобы при нем о других говорили хвалебное. Он скучал. Позвали ашуга.

Пой!—сказал хан, у которого было восемь жен и ко­торый скучал на этом свете. Саид спел.

Ты хорошо, кажется, спел,—сказал хан. Ты мастер, ко­нечно, но почему ты смотришь так дерзко? Ведь здесь при­сутствуют мои жены... и выколол глаза ашугу.

Я слышал об этом не раз и хорошо помнил это. И потому решил «беречь свои глаза». Но поэт, если только он не труп, молчать не может. Ему, против его воли, будет тревожно от плохого и радостно от хорошего, а скрыть от мира, сохранить для себя свою песню ему не удается. Поэт—это ореховое де­рево. Покуда есть на его макушке хотя бы один—единствен­ный плод, люди не перестанут швырять в него палками!

... Однажды я отправился в город на заработки. К тому времени обо мне, как о поэте, уже знали в народе, и, останав­ливаясь в Ашага-Стали, прохожие часто спрашивали о Сулей­мане. В Дербенте после целого дня поисков работы я ночевал в караван-сарае. Я был измучен, спал на полу. Вдруг слышу сквозь сон: кто-то поет мою песню. На сердце у меня стало непонятно радостно и сладко, и я впервые тогда почувствовал, как, слезы стали подступать к горлу...

Со мной рядом в общей гостинице спало множество наро­ду, таких же бедняков, как и я. Среди них были и лезгины. И вот я слышу сквозь сон, как мою песню начинает заглушать другая, очень громкая и неуместная. То пел даландар*. Он начал спорить с бедняками, выдавая себя за лучшего певца и требуя от них в знак признания по четверти абаза**. Те отка­зывались, даландар настаивал. Тогда встал я.

—Эй, герой! — сказал я. — Ты от себя поешь или так, иногда чужое повторяешь?

—От себя.

—Тогда спой-ка, пожалуйста, об этом караван-сарае и о нас, несчастных.

Даландар струсил. Подождал, подождал я и, не выдержав, начал по-своему. В караван-сарае стало тихо, как в лесу. Всю ночь напролет слагал я песни, а на утро даландар снял свою папаху передо мной и отказался принять плату за ночлег...

В другой раз ко мне пришли только что вернувшиеся из Баку мол старые приятели. Они рассказали мне печальную ис­торию: на нефтяных промыслах была забастовка рабочих, но она кончилась неудачно и их уволили, как зачинщиков.

Товарищи были печальны. Главное, в ауле была известна про них оскорбительная песня. «Пляшите теперь, — пелось в ней,—повесьте на свои головы барабаны, отправьте жен сво­их на базар, пускай они продадут там матрацы и подушки, ибо вам, ослам, выгнанным палками с огорода, на что удоб­ства?».

Эти стихи сочинил лезгинский поэт Гаджи, работавший тогда на промыслах вместе с моими товарищами, но не уволен­ный потому, что он всегда держал сторону хозяина.

*) Приказчик ночлежки

**) Двугривенный

Подлец! Разве я мог пройти мимо такого неслыханного случая? Я целый день бродил, не находя места, где бы мне было удобно. Я сочинил-таки ответ и спел его во всеуслыша­ние со своей крыши. Мои друзья записали песню и, вложив в конверт, отправили в Баку. Помню, между прочим, там были такие слова:

«Не отряхивайся грязными брызгами, паршивый пес. Не оскверняй звания поэта, ибо я вижу заранее, как голова твоя катится барабаном на свадьбе моих друзей!».

Так от случая к случаю я слагал песни, подобно тому, как горячую, обжигающую рот пищу глотают осторожно, по ма­ленькому кусочку...

Прошло пять лет. И вот слышу я однажды весной, что царя свергли, что все теперь равны, что настала свобода, так необ­ходимая народу. «Какая же это свобода, — думаю я. — В судах по-прежнему властвуют над нами—интересная свобода, если только правда это».

Но потом закружилось время.

То англичане, то деникинцы, то бичераховцы, то аллаверды—-кто их разбирал, кто их выдумал?

В то время я еще ничего не знал о большевиках, хотя и чуял сердцем, что кто-то должен притти желанный народу и разогнать этот базар.

Я думал много. Мимо моей сакли проезжали люди и упра­шивали моего совета. Но я не всегда торопился с ответом. Я знал: язык не нога — споткнувшись языком, часто оста­ешься лежать на земле, не в силах подняться.

Однажды в Касум-Кент пришли интервенты и повесили трех моих односельчан. За что? Оказывается, они были большеви­ками и шли из Баку к нам на помощь...

«Ого,—подумал я,—земля наша, горы наши, а люди, кото­рых вешают и убивают, ведь тоже наши..., Что же это такое? Значит, большевики—это, выходит, мы сами, а чужие люди тут хозяйничают?».

В тот же день на улице встретился мне мой бывший хозяин.

— Сулейман, — сказал он, — почему ты не сложил песню в честь Казим-бея. Или бережешь ее для большевиков? Я промолчал.

«Этот мир — колесо, — прибавил хозяин, — все время крутится, все время крутится...»

—Неправильно крутится, — оборвал я его.

—Постой, постой, уже не просится ли твоя шея на крючок?

—Нет,—ответил я.—Крючок любит сало, а шея моя сплошь из мозолей...

В тот день, наверное, в моей крови одна капля заговорила по-большевистски. Я не стал мешать ей, я дал ей волю... Ее голос оказался властным. Он стал родным...
ЛИЧНАЯ КАРТОЧКА

НА ДЕЛЕГАТА IV ВСЕДАГЕСТАНСКОГО СЪЕЗДА СОВЕТОВ


  1. Каким съездом делегирован . . . . Кюринским

  2. Фамилия, имя и отчество . . . Гасанбеков Сулейман

  3. Пол (мужск. женск.) подчеркнуть

  4. Возраст……….... 45

  5. Национальность …………….Лезгин

  6. Профессия…………………..Крестьянин

  7. Главное занятие или должность до революции…………… Крестьянство

  8. Главное занятие или должность до выборов на настоящий съезд . . . Крестьянство

  9. Сколько раз участвовал на Всероссийском—Вседагестанском—губернском—уездном съездах………… —

  10. Сколько времени занимает долж­ность по выборам……………. 1 год

  11. Партийность …………………..Беспартийный

  12. С какого года состоит в партии …………—

  13. Состоял ли в других партиях, если состоял, то в каких. .................—

  14. Был ли до революции в ссылках, тюрьмах, эмиграции за политические убеждения, сколько лет .......... —

  15. Образование (высшее, среднее, нисшее, домашнее, неграмотный) под­черкнуть

  16. Какими языками владеет………………Тюркским, лезгинским

27 марта 1925 г.

О ПРИСВОЕНИИ ЗВАНИЯ НАРОДНЫХ ПОЭТОВ ДАГЕСТАНСКОЙ АССР тт. СУЛЕЙМАНУ СТАЛЬСКОМУ, ГАМЗАТУ ЦАДАССА И АБДУЛЛА МАГОМЕДОВУ

(Из постановления Президиума ЦИК ДАССР 15 июня 1934 г.)

Президиум Центрального Исполнительного Комитета ДАССР, в ознаменование 1 Съезда советских писателей Да­гестана п о с т а н о в л я е т:

1. Присвоить звание народных поэтов Дагестанской АССР:


а) тов. Сулейману Стальскому, старейшему поэту лезгинской бедноты, начавшему свою плодотворную деятельность четверть века тому назад и активно помогающему своим творчеством социалистическому строительству.

2. Назначить тт. Стальскому, Цадасса и Магомедову персональные пенсии в размере 200 рублей в месяц каждому и выдать единовременное пособие по 500 рублей каждому.



РАДОСТЬ ТВОРЧЕСТВА И РАДОСТЬ ОСВОБОЖДЕНИЯ


Старик в бешмете и мягких горных постолах неслышным шагом подошел к трибуне. Безжалостный свет «юпитеров» уда­рил ему в лицо, но старик остался совершенно спокоен. Он начал свою речь на родном языке голосом, неожиданно силь­ным и молодым. Съезд откликнулся на его первые , приветст­венные слова долго несмолкавшими аплодисментами, и старик принял их с законной гордостью, как должное.

Это был известный всему Дагестану народный поэт Су­лейман Стальский — делегат и член президиума Всесоюзного съезда советских писателей. Голос 66-летнего поэта и певца звучал молодо и сильно потому, что это был голос человека, освобожденного революцией, и еще потому, что народный пе­вец Сулейман Стальский здесь, на съезде, говорил не только от своего имени, но и от имени своего народа, освобожден­ного Октябрем.

Старый поэт говорил о простом и великом — о революции и борьбе за новую жизнь. Он рассказывал о новых дорогах, проложенных большевиками в горах Дагестана; об электро­станциях, возникших там, где раньше шумели горные потоки и разбегались козьи тропы, о радости коллективного труда и завоеванной зажиточной жизни. Мало кто из присутствовав­ших понимал слова Стальского, но все слушали с огромным вниманием, ибо умел дагестанский поэт придавать своим сло­вам и жестам силу убеждения.

Поэту не пристало довольствоваться сухой прозой, и по­тому свою речь Сулейман Стальский завершил горячей и ра­достной песней, посвященной Съезду.

По-русски эта песня звучала так:
Не торопясь, сквозь зной и дождь,

Мы в дальность дальнюю пришли.

Товарищ Ленин—мудрый вождь,

Его увидеть, мы пришли.


Голодной жизни дикий луг

Вспахал его могучий плуг.

Товарищ Сталин—вождь и друг

К нему с приветом мы пришли.


Красноармеец и нарком

Мне кровно близок и знаком,

И все товарищи кругом,

Что в этот светлый зал пришли.


Развеяв нищей жизни хмурь,

Мы солнце подняли в лазурь.

Живи, наш Горький, вестник бурь!

Мьь навестить тебя пришли.


Поднявший меч в октябрьский час,

В социализм ведущий нас,

Да здравствует рабочий класс!

Как братья мы к нему пришли.


Глядя грядущему в лицо,

Отряды молодых певцов

Сюда, в Москву, со всех концов

На съезд писателей пришли.


В крутые годы битв и гроз

Наш молодой союз подрос ,

Раскрылись чаши красных роз-

Мы в этот чистый сад пришли.


Наш день, как горный воздух, свеж.

Сквозь годы сбывшихся надежд,

В горящем пурпуре одежд,

Мы к веку юности пришли.


Моя великая страна

От рабства освобождена.

Проснулись мы от злого сна,

Проснулись — и сюда пришли.


В большой простор нагорных стран

Приветный знак ашугу дан.

И вот я, Стальский Сулейман,

На славный съезд певцов пришел.


Когда, спрашивается, мог дагестанский поэт заговорить так громко, молодо и сильно, заговорить на весь мир языком своего народа с такой великолепной трибуны?

Революция возвела ашуга Сулеймана Стальского на эту трибуну, и потому песнь его, посвященная съезду, прозвучала как громкая слава великому Октябрю.


ГРАМОТА

Народному ашугу Дагестана това­рищу Сулейману Стальскому:

Вы вдохновляете своими песнями народные массы Даге­стана на строительство социализма.

Центральный Совет Всесоюзного Общества Друзей Музеев Революции присваивает Вам звание почетного члена Общества и награждает Вас значком ВОДМР.

Председатель ЦС ВОДМР—(подпись) Отв. секретарь—(подпись)

4 января 1935 года, г. Москва.


О НАГРАЖДЕНИИ тов. СУЛЕЙМАНА СТАЛЬСКОГО ОРДЕНОМ ЛЕНИНА

Постановление Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР

Центральный Исполнительный Комитет Союза ССР постановляет:

Наградить орденом Ленина народного поэта Дагестана тов. Сулеймана Стальского.

Председатель Центрального Исполнительного Комитета Союза ССР М. Калинин И. о. Секретаря Центрального Исполнительного Комитета! Союза ССР—(подпись)

Москва, Кремль, 22 февраля 1936 года.

ПРИВЕТСТВЕННЫЕ ТЕЛЕГРАММЫ

Секретариат Правления союза советских писателей при­ветствует Вас, народного поэта Дагестана, с высшей наградой— орденом Ленина. Будучи батраком, Вы пели свои песни среди полей в одиночестве. Теперь вся страна Советов слу­шает Вас, на Ваших песнях учится молодежь. Мы радуемся вместе с Вами Вашим успехам! и желаем Вам многих лет здо­ровья и плодотворной творческой работы.

Щербаков, Ставский
От всей души поздравляю тебя с награждением орденом Ленина. Наше правительство достойно оценило твой великий талант. Это призывает еще больше работать. Желаю тебе здоровья и плодотворной творческой работы.

Цадасса Гамзат


Редакция газеты «Северо-Кавказский большевик» горячо поздравляет Вас с получением награды — ордена Ленина. За­мечательные строки Ваших стихов глубоко волнуют трудя­щихся всей страны социализма. Редакция уверена, что высо­кая награда, полученная Вами, вдохновит на новые произве­дения, воспевающие героику, нашу счастливую и радостную жизнь.

Салам алейкум, прекрасный певец! Пусть Ваша жизнь бу­дет долга, радостна и плодотворна.

Редакция «Сев.-Кавказский большевик»
САМЫЙ СЧАСТЛИВЫЙ ДЕНЬ В МОЕЙ ЖИЗНИ
(Речь на заседании Президиума ЦИК Союза ССР 17 апреля 1936 года)

Сегодняшний день является самым счастливым и самым зна/чительным в моей жизни. Я безмерно рад и взволнован и не нахожу достойных слов выразить мою горячую благодар­ность за эту высокую честь, оказанную мне партией и совет­ской властью, наградившими меня высшей наградой—орде­ном Ленина.

Мне около 70 лет, но вся эта жизнь моя не стоит сегод­няшних 70 минут. Я подобен зарытому в землю заржавлен­ному оружию, которое коммунистическая партия и советская власть раскопали, придали блеск и остро отточили. Я—бед­ный крестьянин, сын одной из наиболее отсталых народно­стей Дагестана, которая при царизме беспощадно эксплоати-ровалась и угнеталась и где не только не поощряли науку и искусство, а, наоборот, в корне сжигали всякое стремление к культуре.

Благодаря ленинско-сталинской национальной политике и заботам великого вождя народов, мудрого Сталина, я, нарав­не со многими другими, вышедшими также, как и я, из глу­боких недр трудящихся масс, возвышен и поднят высоко, высоко...

Я обязан и даю слово, не жалея ни здоровья, ни сил и остатка своей жизни, посвятить себя целиком служению своей великой, счастливой родине.

Да здравствует товарищ Сталин! Да здравствует советская власть!


ВСЕНАРОДНЫЙ ИЗБРАННИК
протокол

общего собрания колхозников колхоза им. Кирова, партийной и комсомольской организаций и всех трудящихся Ашага-Сташь от 28 октября 1937 года.

Присутствует 350 человек.

Слушали: о выдвижении кандидата в депутаты Со­вета Союза.

Стахановец тов. Мурсалов говорит: Мы должны выд­винуть кандидатом в депутаты Совета Союза из числа лучших людей нашей родины, безгранично преданных рабо­чему классу, делу партии Ленина—Сталина. Одним из таких является наш знатный колхозник, народный поэт Дагестана Сулейман Стальский, награжденный правительством орденом Ленина. Я выдвигаю кандидатом в депутаты Совета Союза тов. Сулеймана Стальского, 68 лет, проживающего в сел. Ашага-Сталь, народного поэта, беспартийного большевика.

Выступившие тт. Разах анов Мутагир, Рамазанов Абас, Эседуллаев Абдусалим, Шахмерданов Агакерим, А с тарханов а Гурухан, К а д и р о в Дадаш, Ш и хджемалов Навруз, Г а д ж и л а е в Шихисмаил и др. говори­ли, что Сулейман Стальский до революции был батраком, рабо­чим, на себе испытал все тяжести капиталистического гнета. Он вел борьбу против мулл, ханов и беков, беспощадно ра­зоблачал врагов народа, в своий стихах воспел рабочий класс, коммунистическую партию и ее вождей, всеми силами помо­гает делу социализма. За огромные заслуги Рабоче-Крестьянское правительство наградило его орденом Ленина и прис­воило ему звание народного поэта Сулейман Стальский является достойным кандидатом в депутаты Совета Союза.

Все присутствующие единодушно поддержали предложе­ние тов. Мурсалова.

Постановили:

Выдвинуть кандидатом в депутаты Совета Союза люби­мого поэта-орденоносца Сулеймана Стальского.

Просить Сулеймана Стальского дать свое согласие бал­лотироваться в Совет Союза по Дербентскому избирательному округу.

Президиум собрания: Гаджилаев Шихисмаил, Исмаилов Кадир, Ашурбеков Магомед, Стальская Бесханум, Астарханова Гурухан.
ИЗ РЕЗОЛЮЦИИ ПРЕДВЫБОРНОГО СОБРАНИЯ ПРЕД­СТАВИТЕЛЕЙ КОЛХОЗОВ, ОБЩЕСТВЕННЫХ ОРГАНИ­ЗАЦИЙ И ОБЩЕСТВ ТРУДЯЩИХСЯ АХТЫНСКОГО ИЗБИРАТЕЛЬНОГО ОКРУГА.

Мы, участники предвыборного совещания в количестве 500 человек, горячо приветствуемъ и поддерживаем выдви­жение первым кандидатом в депутаты Совета Союза велико­го вождя товарища Сталина.

Обсудив вопрос о выдвижении кандидатов в депутаты Совета Союза по Дербентскому избирательному округу, пред­выборное совещание постановляет: кандидатом в де­путаты Совета Союза по Дербентскому избирательному окру­гу выдвинуть народного поэта Дагестана орденоносца Су­леймана Стальского. Просить тов. Сулеймана Стальского дать свое согласие баллотироваться в депутаты Совета Союза по Дербентскому избирательному округу.


страница 1 страница 2 ... страница 5 страница 6


Смотрите также:


-
253.7kb. 1 стр.



      следующая страница >>

скачать файл




 



 

 
 

 

 
   E-mail:
   © zaeto.ru, 2018