zaeto.ru

Георгий Щедровицкий

Другое
Экономика
Финансы
Маркетинг
Астрономия
География
Туризм
Биология
История
Информатика
Культура
Математика
Физика
Философия
Химия
Банк
Право
Военное дело
Бухгалтерия
Журналистика
Спорт
Психология
Литература
Музыка
Медицина
добавить свой файл
 

 
страница 1



Георгий Щедровицкий



«Народ может быть великим лишь если он имеет и уважает свою интеллигенцию»



(Беседу вела Инга Аглицкая)


Начинали вчетвером где-то в 50-х, студентами философского факультета МГУ; Александр Зиновьев, Борис Грушин, Георгий Щедровицкий и Мераб Мамардашвили (по старшинству). В Методологию вышли, как в открытый космос — намеренно и целеустремленно. Но встреченный там философский камень оказался, как, впрочем, положено в русском эпосе, сводом указателей. И каждый выбрал свою дорогу. На методологической тропе остался один...
Георгий Петрович, ваш взгляд, философа и методолога, на культуру страны, ее настоящее и будущее.
Сначала несколько предваряющих замечаний. На мой взгляд, культура задается как результат специальной рефлективной работы, когда человек ставит перед собой вопрос, что представляет та социокультурная ситуация, в которой он живет, как она формировалась и стала такой, какая есть сегодня. При этом он сначала сам ретроспективно прописывает историю, затем — второй шаг — прорисовывает нынешнюю ситуацию, и третий шаг — пытается предвидеть, что его ждет. И только при работе такого высокоорганизованного сознания с очень мощными идеальными элементами, только в этих картинах прошлого, настоящего и будущего нашей жизни, нашего хозяйствования, нашей социальности и существует культура. Она, собственно, и есть построенная таким образом картина.
Но, в зависимости от конкретного саморефлектируюшего в данный момент сознания, это всякий раз своя и неповторимая картина, а значит и культура?
Только если исходить из того, что есть множество действительно самостоятельных в своем содержании сознаний и каждый интеллигентный человек или, лучше сказать с улыбкой, каждое интеллигентное сознание может строить и строит свой мир. Это широко распространенная точка зрения, но, к сожалению, обывательская. Не строит оно мир и не отображает. Мой старый друг Александр Пятигорский вообще утверждал, что каждый человек есть текст, записанный в его сознании, и ничего больше. Он считал человека как бы абонентом, подключенным к большой сети, и в этом смысле не суверенным в принципе, а лишь проговаривающим тексты, уже — ранее — сложившиеся в истории. Правда, тогда я видел в позиции Пятигорского лишь интеллигентский снобизм. Но, став постарше. понял, что то была самая практичная и реалистичная точка зрения в оценке людей и их способов существования. Человек действительно — долгоиграющая пластинка, которая воспроизводит тексты культуры в ее обыденном, бытовом смысле.
Но если это так, то никакого развития культура иметь не может, так как это будет бесконечный «пересказ» когда-то накопленного. Разве не должен каждый человек личностно что-то вложить, в силу своего интеллекта редактируя, интерпретируя, развивая?.. Иначе ведь нет никакого движения.
Полагаю, что так оно и происходит. Вот только... Вы употребили слово «развитие». Культура по понятию своему не имеет развития, а может иметь лишь изменения и трансформации. Человек по ходу жизни все время добавляет новые тексты, соответствующие тем специфическим, неповторимым ситуациям, которые он проживает. Когда рождается текст, он не мой и не ваш, он лишь текст нашей с вами коммуникации.
Но тогда плохо дело культуры в стране, где за 70 лет в наше бедное сознание натранслировали таких образцов двойной морали и эталонов фиктивно-демонстративной деятельности, что и за несколько поколений не вытеснить, не трансформировать. И, видимо, недаром «рефлектирующий интеллигент» было крепким оскорблением, а уж что до «недорезанного» рафинированного сознания...
А когда такого рефлектирующего рафинированного сознания нет, культуру помещают в обыденную коммунальную жизнь, вводят для нее иные слова. И поскольку в истории европейской мысли постоянно шла борьба между высоким и низким, а люди делились на тех, кто отстаивал высокое, и тех. кто считал, что низкое не отличается от высокого, постольку и слова были разные. Вот, кстати, «сознание» есть слово из высокой позиции, а «интеллект» из низкой. Методолог обязан знать оба языка и уметь переводить с одного на другой.

Здесь надо зафиксировать двойственное употребление и понимание слова «культура». Одно отчетливо осознающее, что культура существует в картине культуры, которая каждый раз строится как бы заново в коммуникации, вроде нашей с вами. И другое — при отсутствии такого сознания и такой коммуникации — из низкой манеры выражаться, из того, что сейчас получило название массовой культуры.

При этом не надо думать, что я сноб и не понимаю роли массовой культуры и массового языка или смотрю на них пренебрежительно. Но это ведь была основная социально-политическая проблема предоктябрьского и начала пост-октябрьского периода. Массы шли к утверждению своей роли в истории. И в этом смысле я очень им всем сочувствую, поскольку меня, как всю российскую интеллигенцию, воспитывали в духе предельного и искреннего демократизма. Я это стремление масс понимаю, но теперь, когда давно уже живу собственным умом, я — подобно всей оставшейся российской интеллигенции — хочу вернуться назад из этого поганого мира, перепутавшего все понятия и все ценности. Вернуться к разумной осмысленной прошлой истории. И обратите внимание, этого уже хотят и те, кто раньше настаивал на примате низкого.
Назад ли? Может быть, «вернуться» в современную, но уже не нашу, окружающую вас...
Да, конечно. В истории очень трудно говорить о возврате, особенно когда понимаешь, что возвратов здесь вообще не бывает. Но я ведь настаиваю лишь на одном моменте. Вернуться в семью великих народов Европы и мира мы, россияне, сможем только в том случае и тогда, когда преодолеем все фиктивно-демонстративные понятия и идеологию, которые в 1917-м принесли и насаждали большевики. Согласитесь, что теперь, когда все мы, включая большевиков. прошли эти — говоря языком Оруэлла — перипетии скотного двора. мы все кое-что поняли глубже и лучше, чем в 1917-м. И будем рассматривать эти две точки — октябрьский переворот и нынешнюю перестройку как начало и конец огромного этапа жизни нашей страны и всего мира. Поскольку мы были экспериментальной площадкой, на которой развертывались эти события мировой истории.
Правильно ли я вас понимаю, что если мы вернемся, даст Бог, в мировую историю, то будем ценны в ней именно своим опытом и приобретенным за эти годы иммунитетом к коммунистической идеологии? То есть что вернуться на культурные позиции, скажем 1916 года, было бы менее разумным и менее успешным шагом?
Конечно. Но нужно понимать еще одну вещь. Что условие преодоления нашим народом догм и представлений, насаждавшихся до 1985-то, есть, в том числе, необходимое условие возвращения величия и значимости России. Народ ведь может быть великим, лишь если он понимает свое место и роль в истории, имеет и уважает свою интеллигенцию. Не бывает народов великих от исторического рождения — народу величие не даруется, как дворянство или пэрство. Его надо завоевывать и проходить, проживать в себе, преодолевая себя. Не позволяя себе «глупостев» типа октябрьского переворота и гражданской войны.

Сейчас обсуждение темы культуры, а я бы сказал культуры и образования, стало своего рода поветрием в нашей стране. И какая бы интеллигентская компания ни собралась, она обсуждает эти вопросы обязательно в масштабе страны и, само собой, планирует будущее. На мой взгляд, само это обстоятельство говорит о том, что перестройка совершилась, уже произошла. И по части социально-политической мы с вами вернулись в нормальное существование, почти такое же, какое было у российской интеллигенции до 1917-то года.


Извините, у российской интеллигенции до 1917-го года не было, надо полагать, каждый вечер я 9 часов такого ощущения, что ее «держат за дурочку». А у меня, как включаю в последние недели программу «Время», оно опять появляется. То есть «они» меня снова пытаются «за дурочку держать».
Но вы-то себе цену знаете? Поэтому такое их поведение не должно вам мешать держать свою линию. Культура существует в сознании и самосознании культурных людей, проще говоря — если нет таких людей, то нет и культуры. Тогда приходится утверждать — и это другая точка зрения, очень распространенная в европейской мысли, — что культура неотделима от любой, в том числе и коммунальной, мыследеятельности. И вы меня лишь подкрепляете в том, что культура существует в особом рефлексивном сознании культурных людей. В данном случае — в вашем.
Так значит, она не зависит от социально-политической ситуации? Культурные люди имеют культурное, рафинированное сознание. Они существовали до перестройки, вернулись с лесоповала и, как видим, ничего не потеряли в своей культуре — остались лидерами. Видимо, потеряли остальные — потеряла страна за годы их отсутствия...
А кстати, кто вам сказал, что перестройка имела целью культуру? Я ведь говорил только, что к теме культуры и образования сегодня все чаще и чаще возвращаются, причем не только на кухнях, но и в общественных, публичных обсуждениях.
И вы верите, что сам факт публичности уже есть серьезный шаг вперед и одновременно гарантия необратимости этого шага?'
Бесспорно, верю, поскольку признаю гигантскую роль коммуникации в обществе и в общественной жизни. Кухонные мнения компании не являются фактом. Никаким. И значения не имеют, и роли не играют. Должен быть рынок идей, если хотите — базар. И перестройка открывает такой базар: массу кафедр, журналов и газет как трибун, с которых люди могут обсуждать любые темы, высказывать любые точки зрения. И за счет того, что это все циркулирует на едином рынке, — вырабатывать общее мнение.
Но ведь узаконено будет лишь то, что соответствует «госзаказу».
А это уже не имеет значения. Поскольку люди живут не узаконенной культурой, а идеями и мыслями, которые циркулируют в референтных группах. Люди живут этим.
Так кто же возвращается в мировую историю? Наша интеллигенция, которая душой оттуда как бы и не выбывала?
Именно как бы. На самом деле была вышиблена, поскольку ситуация хрущевской оттепели с последующим восстановлением застойного периода на самом деле была убийственной. То, что еще существовало к началу брежневского правления, погибло в результате двух процессов: с одной стороны, из-за того, что мы называем застоем, а с другой потому, что само одряхлело и выветрилось. В этом смысле к началу перестройки мы пришли нищими духом. А перестройка создает новые условия для возрождения, но не как реанимации старого полусгнившего, а как нового дыхания, нового направления, новых площадок и очагов. И мы можем вернуться к обсуждению всех вопросов, в том числе вопросов культуры, что мы сейчас с вами и делаем — с пониманием исторического процесса и своей роли в истории. Раньше ведь интеллигенция не имела своей роли в нашей истории. Этот пункт был местом идеологических битв. В марксизме утверждалось, что у интеллигенции маленькая роль, а главное — это массовые процессы: динамика массовой идеологии, массового сознания и культуры опять же «масс». Теперь, среди прочего, мы преодолели и этот миф, можем снять ведро со своей головы. Хотя борьба продолжается. И в ситуации «вперед–назад» «назад» каждый раз больше, чем «вперед». Но тем не менее мы победили. Потому что сегодня идет борьба «их» против того, что уже произошло. А не наша за то, чтобы это произошло. Чувствуете разницу?



страница 1


Смотрите также:





     

скачать файл




 



 

 
 

 

 
   E-mail:
   © zaeto.ru, 2020