zaeto.ru

Темная, глубокая ночь на небе сияли своим холодным блеском такие далекие и прекрасные звезды. Как и она. Нет. Неправда. Она не похожа на звезды. Она солнце, заставляющее вокруг все расцветать и оживать. Она тепло

Другое
Экономика
Финансы
Маркетинг
Астрономия
География
Туризм
Биология
История
Информатика
Культура
Математика
Физика
Философия
Химия
Банк
Право
Военное дело
Бухгалтерия
Журналистика
Спорт
Психология
Литература
Музыка
Медицина
добавить свой файл
 

 
страница 1 ... страница 12 страница 13 страница 14 страница 15



4 года спустя.
– Эй, футболист! Тебе письмо! – раздался хриплый голос и эхом отозвался в стенах камеры. Маркус оторвался от книги и быстро подошел к двери. Руки тряслись от волнения и радости. Внутри все скручивалось в жгут. Забрав письмо, он сел на койку и долго всматривался в аккуратные, мелкие буковки, выведенные на конверте. Перед глазами все расплывалось, но ему не было стыдно за эти слезы. В этом месте все было по другому, и письмо приравнивалось к невероятной ценности, а учитывая все обстоятельства, для Маркуса эти письма были дороже всего на свете. Он каждый раз ждал их с нетерпением и страхом, потому что уже не представлял, что бы делал, если бы не они. Они поддерживали его, не давали сломаться, вселяли жизнь и надежду!

Четыре года назад, когда он только попал в тюрьму, то не видел ни смысла в дальнейшем существовании, ни каких бы то ни было перспектив в будущем. В одно мгновение он лишился всего! Но главное, он потерял ее, и непременно потеряет сына! Все его мечты о том, что он будет поддерживать Мэтта, наставлять и помогать ему были уничтожены. Пройдут годы, он станет для Мэтти чужим человеком и мальчик забудет о нем или еще того хуже, будет стыдиться отца, сидевшего в тюрьме! Самые важные и сложные десять лет его сын проведет один или с рядом с кем – то другим …От этой мысли хотелось головой биться об стену. Но хоть ты умри, а истина не изменится – он потерял Анну и когда – нибудь она встретит наконец достойного человека, который сделает ее счастливой. Она должна быть счастливой, она как никто другой заслужила счастье!

Эта мысль ежедневно разрывала его истерзанную душу и уставший мозг, но окружающая обстановка не давала впасть в депрессию. Слишком многим был не по душе его социальный статус! Многие считали, что неплохо бы восстановить справедливость и отомстить за все неудачи. Будто это он был во всем виноват?! Приходилось мобилизировать все силы, чтобы выжить. Народ здесь ничем не отличался от него самого – такое же зверье и гадье! Все было поставлено на силе и Маркус это знал, поэтому, когда его начали ломать, то держал удар, иначе ему бы пришел конец. Но все закончилось так и не успев начаться!

Маркус стоял в душевой, уставившись невидящим взглядом в маленькое зеркало для бритья, и в который раз пытался убедить сам себя, что он справится. Его размышления прервало бурное появление шайки Хезерга – местного авторитета, который влетел в душевую, с трудом скрывая ликование. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что поблизости никого кроме них нет, он подошел к Маркусу и сбивчивым, возбужденным шепотом сообщил:

– Ну, вот мы и одни красавчик! Теперь то ты от меня никуда не денешься!



Маркус почувствовал, как ярость начала разъедать его внутренности и как только ублюдок приблизился, Маркус сбил его с ног. Началась потасовка, его били четверо человек, но он готов был сдохнуть к чертям! Боль была дикой, он захлебывался кровью из сломанного носа и отбитых внутренностей. Только Хезерг снова недооценил его и когда приставил к его горлу бритву, получил удар ногой в живот. Пересиливая боль, Маркус поднял бритву и и кинулся на задыхающегося Хезерга. Он резал ему лицо, оставляя глубокие отметины, бил ногами и руками, разбивая их в кровь. Ублюдки не могли оторвать его, Маркус выплескивал в этой ярости все – боль, гнев, разочарование, пустоту! Зверь вновь был на свободе и удовлетворен, разум стал понемногу возвращаться к нему. В крови, избитый и вымотанный, он повернулся к остальным трем ублюдкам, которые в страхе пятились от него, и зло процедил;

– Если еще одна тварь посмеет даже показаться мне на глаза, я прирежу как свинью! И пусть только ваш дружок откроет свой поганый рот, ему крышка, я ему не только лицо разрисую, я его пошинкую на салат! А теперь пошли вон от сюда!



Мужчины двинулись на выход, но Маркус окликнул их.

– И прихватите этот кусок дерьма! – кивнул он на валяющего без сознания Хезерга.



Через несколько минут в душевой никого не осталось. Маркус обессиленный, весь в крови встал под душ, его трясло от боли во всем теле и пережитого стресса, но он дышал с облегчением, хоть сломанные ребра и делали эту задачу невыполнимой. И все же он победил, он завоевал свое место в этом скотском мире!

После этой драки к нему больше никто не совался – хватало одного взгляда на изуродованное лицо Хезерга, чтобы обходить Маркуса стороной. Его называли психом и чокнутым. Маркус был удовлетворен – друзья ему не нужны, особенно здесь, пусть бояться его! Страх лучший способ управлять людьми! Именно он заставлял ублюдков держать язык за зубами, поэтому для начальника тюрьмы была придумана невероятная история, в которую естественно никто не поверил, но как и требовал закон – была внесена в документацию. На этом данный инцидент был исчерпан. Маркус не претендовал на место авторитета – ему не нужно было это дерьмо, он был сам по себе – волк – одиночка, но его боялись трогать. Честно, он не ожидал, что все так быстро закончится, поэтому ждал ответку, он был готов бороться до конца – ему было нечего терять, кроме самого себя и он не собирался этого делать. Только спустя месяц его заключения все изменилось, его жизнь изменилась – она обрела смысл! Это случилось после обеда, его вызвали в административную часть. Маркус был удивлен – вызывали обычно, нарушителей порядка, а это означало изолятор или тех кому положено короткое свидание. Поскольку матери было разрешено свидание только в следующем месяце, то оставался последний вариант. Значит, гаденышь все – таки настучал. Про свидание с матерью можно забыть. Вот сука! Ну держись! Маркус от досады готов был разве, что не выть, дышал прерывисто, так как перебинтованные ребра не давали делать это, как следует. В голове рой мыслей крутился только вокруг ублюдка, которого он бы сейчас придушил голыми руками. Разочарование захлестывало. Пока его вели, он пережил гамму эмоций, но когда конвоир зашел в зал переговоров, то внутри все оборвалось. Маркус застыл на месте, за что получил тычок в спину и раздраженный окрик

– Че встал, давай, иди уже, а то время то тикает?! Шестая будка!



Маркус кивнул, и сдерживая волнение и волну беспорядочных мыслей, готовых взорвать его мозг, двинулся по коридору, отыскивая среди стеклянных дверей шестую. Когда нашел, то не поверил своим глазам. Сердце было готово взорваться. Маркуса бросило в пот, он стоял и не мог оторвать взгляд от лица за двумя стеклами. Такой радости отчаянной, искренней, пробирающей до самой души, вышибающей слезы и воздух, он не чувствовал никогда. Анна смотрела на него со слезами на глазах, дрожащие губы растянулись в улыбке, она махнула ему и он зашел в переговорную кабинку, он был как в тумане. Маркус сжимал челюсть так, что зубы скрипели, но только так он сдерживал себя чтобы не задрожать. Он бы так и сидел и смотрел на нее, боясь шевельнуться и понять, что это сон, но Анна взяла трубку телефона и он последовал ее примеру. Пару секунд они просто дышали и сверлили друг друга взглядом. А потом словно что то взорвалось у него внутри, он и сам не понял как спросил тупость, сорвавшуюся с его языка. Наверно, он за месяц разучился нормально говорить, но это не было оправданием его грубости. Только конченый дебил мог такое выдать, видимо он им и был!

– Зачем пришла? – его голос был хриплым и низким. Анна никак не отреагировала на его вопрос, разве что вздохнула глубже, а потом тихо сказала:

– И тебе привет!

Маркусу стало стыдно, он сглотнул и так же тихо ответил:

– Извини!

– Не надо! Я… боже – она усмехнулась, а потом посмотрев на него зарыдала. Ее слезы рвали душу. Она положила трубку на стол и теперь он видел только подрагивающее тело и лицо, закрытое руками. ОН не мог ничего не сказать, не сделать, только молча наблюдать за ее истерикой, пока она не придет в себя. От этой невозможности ничего сделать Маркуса выворачивало наизнанку, было до безумия больно. Но вот она подняла голову и вновь взяла трубку. Тяжело дыша и поминутно всхлипывая, она произнесла сдавленным голосом;

– Прости меня! Я знаю тебе и так не просто, а я еще…Черт… – слезы опять потекли по ее лицу, она уткнулась в руку, глуша всхлипы, но трубку не отняла от уха. Маркус крепче сжал телфон, пока пластмасса не затрещала под его пальцами. Горечь и в тоже время волна безумной нежности и любви к этой женщине топила его.

– Малыш пожалуйста не плачь, я тебя очень прошу! Я не стою, ты же знаешь! – попросил он дрожащим голосом.

Она посмотрела на него в упор, закусила губу и прошептала:

– Тебя били?! – это не было вопросом, она словно отмечала про себя что то, а слезы продолжали катиться по ее щекам. Маркус постарался улыбнуться и как можно беспечнее ответить:

– Нет, конечно! Не верь киношным глупостям! Здесь все…

– Не ври! Я же вижу! – перебила она его. Маркус замолчал, хотел что то сказать, но не стал – понял, что бесполезно, она всегда чувствовала его, она одна знала его лучше даже, чем мать! Прикусив губу, она смотрела на него и будто шептала сама себе, разрывая его на части этим шепотом;

– Родной мой, …Прости меня, я…   мне так жаль, так жаль! Все эти полтора месяца, я не могла прийти, я такая слабачка! Я так хотела, но не смогла …Я боялась, я …прости меня!

– Эни, послушай меня! – он резко оборвал поток ее слов. Ему было невыносимо это слушать, волна гнева окатила его от осознания того, что ему судьба, бог или черт его знает что – неважно! Но ему развращенному, эгоистичному деградату была дана в жены невероятная женщина, а он не ценил, принимал как должное, не понимал и не видел! И она еще за что то просит прощение у него, боже, да есть ли предел этому чуду, иначе он и назвать не мог?! Она резала его без ножа этим, заставляя чувствовать себя полным ничтожеством. Поэтому собрав всю свою волю в кулак и заткнув свое самолюбие, он твердо сказал:

– Никогда не смей даже, просить у меня прощения! Ты ничего не должна ни мне и никому бы то ни было! Живи Анна! Для себя живи! Для нашего сына! Шли к черту всех и меня в первую очередь! Забудь, хватит! Черт возьми, почему же ты никак не поймешь? Не учит тебя жизнь что ли ничему?

Она немигающим взглядом смотрела на него красными заплаканными глазами и покачивала головой.

– Наверно, нет! Знаю, я дура! Но…   Ничего не могу с собой поделать! НЕ могу оставить тебя и забыть!

– Мне твоя жалость и твое гипертрофированное чувство долга не нужны! – оборвал он, сгорая от стыда и унижения.

– Я не жалею тебя Маркус и никогда не буду! Я просто люблю и хочу поддержать тебя в трудную минуту! – он не верил, сидел, смотрел на нее и чувствовал благоговение перед этой женщиной за этот подвиг, на который решилась ее душа.

– Я хочу чтобы ты была счастлива Анна! – только и мог он сказать.

– А я хочу, чтобы мы были счастливы! В нашей совместной жизни были не только слезы Маркус. Я хотела бы выкинуть тебя из жизни и я не простила тебя, но ты мне слишком дорог, не смотря ни на что! Я хочу быть рядом с тобой! Я хочу, чтобы наш сын знал своего отца, хочу, чтобы вы общались! Пусть ты чудовище, которое испоганило мне жизнь и не во что меня не ставило, но это все между мной и тобой, я никогда не питала иллюзий насчет тебя! Наши отношения с самого начала были отравлены твоей жестокостью! Но это не касается нашего ребенка! Ты многого достиг, сын может гордиться таким отцом!



Она замолчала, Маркус тоже молчал, глаза щипало, а дыхание перехватывало от боли и от безграничной благодарности!

– Спасибо Анна! Я ничем не заслужил тебя…



Слезы вновь потекли из ее глаз. В это же время раздался голос надсмотрщика;

– Время!



– Я напишу… – далее ее голос оборвался – телефон отключили. Она продолжала плакать, а потом приложила ладонь к стеклу, Маркус и сам готов был разрыдаться от безысходности, он медленно коснулся холодного стекла, прикладывая свою руку к ее, представляя какая она нежная на ощупь и теплая. Они встали со своих мест, не отрывая рук. Конвоир что то говорил, но он не слышал, пока его не дернули за плечо, Анна побледнела, а он чувствуя, что через секунду он ее уже не увидит, прошептал одними губами «Люблю тебя!»

Она кивнула и вытерев слезы, вышла.

Эта встреча перевернула ему душу, вытряхнула ее наизнанку. Маркус еще долго не мог прийти в себя. Он думал днями и ночами, он был счастлив, каждое утро не зная кого, но едва открыв глаза, он благодарил за то, что жизнь дала ему еще один шанс! Осознание этого окрыляло, дарило невероятное, безграничное чувство, которое заполняло его изнутри.

Теперь каждый день был наполнен смыслом. Он поставил себе цель и он шел к ней. Он хотел быть достойным ее, хотел, чтобы она не боялась его, хотел быть мужчиной в лучшем его проявлении. А еще он боялся, что тюрьма сломает его, но этого он никак не мог допустить!

В голове было миллион вопросов, хотелось знать все – как устроен человек, что такое Бог, в которого так верит его жена. Да, она его жена, пусть не по закону, но она его жена! Он читал книги, глотал их пачками – философия, психология, классика, религиозная литература! Он искал себя, он искал то, что приемлемо для него. Читая Библию, он хотел понять Анну, хотел быть ближе к ней, он многого не понимал, но он не смущался, а писал ей о своих впечатлениях, о своих сомнениях. У них складывались странные отношения, они стали читать одинаковые книги, обсуждать их, часто их взгляды не сходились, они спорили и ругались порой. У них было миллион разногласий относительно сына, но они научились находить компромисс. Прежде чем ответить, Маркус мог неделю думать, рассматривая ситуацию то с одной, то с другой стороны.

Переписка с Анной была для него бесценной. Благодаря ей они словно заново узнавали друг друга, они учились слушать и понимать, многие люди лишены этого в жизни, в суете подобные вещи меркнут.

Маркус с удивлением и горечью отмечал, чего был ранее лишен. Он восхищался Анной и с каждым разом все сильнее и сильнее чувствовал, что все, что он до этого испытывал к ней было ничем, кроме эгоистичной, извращенной любви, способной только брать и тянуть одеяло на себя. Теперь же в его душе зарождалось что то особое, сродни благоговению, это чувство не кипело и не рвало на части, затмевая разум, оно дарила такое счастье и безграничный покой. Теперь Маркус четко понимал, что ранее была страсть, но не любовь! Любовь – это иное чувство, он рождает уважение, оно требует милосердия и терпения, оно не превращает в раба, оно дарит свободу тебе и той, которую ты любишь. Разве он уважал,? Разве был милосерден? Не он ли всегда повторял, что она принадлежит ему? Никто никому не принадлежит, порой мы сами себе не принадлежим! Все в жизни приходит и уходит, как он сам однажды сказал, но мы можем сделать так, что это останется рядом с нами надолго! Для этого лишь требуется совершенствоваться и стремится к лучшему. Этим он и занимался на протяжение четырех лет.

За эти года многое в нем изменилось. Он не знал, что именно на него подействовало, но Маркус на себе перепробовал разные способы так называемого самосовершенствования! Он практически не ел, так как в каждой книги говорилось, что нужно подавлять плоть, он не с кем не общался, не хотел никаких конфликтов, потому что у него была цель  условно досрочно освободится, а это возможно только за хорошее поведение. Люди – это безусловно проблемы! И все же многие даже тут находили повод докопаться, Маркус часто слышал от начальника что то типа: «Беркет, ты наверно, считаешь себя лучше многих, поэтому не общаешься не с кем?! На самом деле ты такое же дерьмо как и все эти ублюдки!»

Он наступал себе на горло, душил гнев, смирял себя, не потому что боялся или пресмыкался, нет, он делал это, чтобы добиться главного – выйти раньше! Он делал это ради того, чтобы увидеть сына, увидеть ее! Они стоили его гордости, они стоили того, чтобы валятся в грязи и улыбаться при этом. А в ней он валялся слишком часто! Начальник обладал гипертрофированным самомнением. Этот мелочный деспот получал ни с чем несравнимое, удовлетворение оттого, что в его тюрьме сидит Маркус Беркет – бывшая звезда и всеобщий любимчик. Каждый раз пытаясь, задеть Маркуса, придурок ждал ответа, но не дождавшись, тешил свое больное самолюбие собственной гениальностью и мнимой властью. Маркус с презрением смотрел на идиота, порой ему даже становилось смешно и поразительно – насколько маленькая должность способна раздуть эго человека!

Ему было тяжело, тюрьма не была раем и все же она была лучшим учителем!

Сам он не всегда замечал в себе какие то перемены, но мать, сестры, сэр Алек, единственный из друзей, кому Маркус отвечал на письма, говорили, что образ его мыслей теперь иной.

Наверно так и есть! Странно, прошел уже час, а он так и не вскрыл конверт. Каждый раз, получая от нее письма он не торопился, хоть и сгорал от нетерпения и радости, но лучше растягивать удовольствие. Собравшись наконец, Маркус аккуратно надорвал конверт и вытащил содержимое. Сердце гулко забилось, почувствовав пальцами глянец. Это была фотография. Маркус с замиранием сердца взглянул на сына. Боже, как же давно он его не видел, как же он хотел обнять, поцеловать, да просто услышать голос или смех своего ребенка.

Мэтти казался серьезным, он задумчиво смотрел куда то вдаль своими черными глазами, отцовскими глазами. Сын был теперь похож не только на Маркуса, но в нем угадывались и черты Анны. Такой маленький, всего лишь семь лет и в тоже время такой будто повзрослевший его малыш. Тоска снова сковало сердце, сожаление и боль разрывали. Маркусу было невыносимо смотреть, что его сын растет, взрослеет, а он может лишь косвенно принимать в этом участие. Самая ужасная утрата в его жизни! Хоть он и писал ему письма, и часто получал пару слов от сына через Анну, а теперь еще и письма, написанные неумелой, но старательной рукой. И все же это несравнимо с непосредственным общением!

Маркус дрожащими руками развернул письмо и начал читать. Сегодня письмо было только от Анны.
«Привет Марусь! Как ты там? Знаю, глупый вопрос! У нас все хорошо, Мэтти не перестает радовать своими успехами, хотя чему я удивляюсь, ему есть в кого?! Алек не дает ему расслабляться, честно, мне его жаль, но это мои материнские заморочки, я стараюсь подавлять их – мне нужно быть строже, боже, мне так тебя не хватает Марусь! А сыну особенно! Я порой сижу и плачу, когда вижу как он по миллион раз просматривает твои игры. Но с другой стороны у кого ему учится играть в футбол, как не у тебя! Да и он скучает, ему тебя не хватает безумно! Он у нас ведь такой сдержанный, маленький мой помощник, но я все равно вижу, как ему тоскливо! Думаю ты понимаешь его, сам ведь без отца вырос! Порой мне не по себе – наш малыш такой взрослый что ли, мне так хочется, чтобы он был веселее и не так замкнут, но тут уж ничего не могу поделать, как не стараюсь!

Маркус я долго думала обо всем, мы с тобой никогда не обсуждали нас и наше будущее. И теперь, когда до твоего освобождения осталось пару месяцев, я думаю, что пора! Я признаюсь, все эти годы я боялась, я часто думала – есть ли надежда на что то! Но с каждым днем я все сильнее понимала, что без тебя не могу! Все годы я жила тобой, как только увидела тебя на той дороге с царственным видом и дурацкими очками! Ты знаешь еще тогда я знала, что нужно бежать от тебя, но я не смогла! Наверно было глупо и уже не вернешь то время, когда выбрала этот путь! Я полюбила тебя безумно, так что готова все отдать тебе! Я знала, что ты не веришь в искренность моих чувств! Ты был слишком изуродован роскошью и вседозволенностью! Я была наивна – верила, что могу изменить тебя …Но ты открыл мне глаза на жизнь, на людей и на себя – ты ломал меня! И тебе это удалось, тебе даже удалось заставить меня ненавидеть тебя! Ненавидеть и любить! Патология какая то! Все мои мечты – не сбылась не одна, ты дарил мне слезы и боль! Не знаю почему мы люди помним только страдания, но это правда! Я это поняла и вспомнила, что у меня есть еще три года! Три года, где я была счастлива! Три года, где рядом со мной был мужчина, который подарил мне все, что у него было, мужчина, который переступил через свои принципы, который любил меня как мог, как умел! Мужчина, который разделил весь свой мир с простой девчонкой, превратив ее в королеву! Мужчина, ставший отцом моего ребенка! Я вспоминала нашу совместную жизнь, помню как встретила тебя и знаешь, если бы мне довелось выбирать, я бы выбрала снова этот путь! Я живу тобой! Я все за тебя  живу и умру! За то, что со мной, за то, что ты здесь, за то, что ты есть, за то что ты мой благодарю Бога!

Все четыре года я смотрела и видела и вижу, все вижу любимый… Знаю, как тебе было тяжело! Но ты смог то, что не каждому под силу! Спасибо тебе Маркус! Теперь я не боюсь, теперь я верю! Верю в нас! Моё „люблю“ – тебе, лучший из мужчин. Нет. Единственный мужчина. Других просто нет и не было никогда для меня.

Жду тебя с нетерпением!

Анна».
Маркус сидел, лицо было мокрое от слез, но душа пела и ликовала. «Мужчины плачут только дважды – из за настоящей любви и смерти», – как сказал один мудрец. И он был несомненно прав!
Эпилог
Аня смотрела на море и тихо засыпала под шум прибоя. Запах свежести, легкий ветер и осенняя прохлада успокаивали. Оказывается, она так устала!

– Еще не спишь? Я принес глинтвейн! – услышала она довольный голос сэра Алека. Все четыре года он был верным другом их семье. Алек всегда был рядом и поддерживал Аню, словом, делом. Мэтт души не чаял в Фергюсоне, считая и называя его дедушкой. Каждые выходные мужчина посвящал мальчику. Анна была безмерно благодарна ему за эту помощь и внимание. Но Алек всегда отмахивался от нее со словами: «Нашла, за что благодарить! Тебе спасибо за такого мальчугана!»



Ане ничего не оставалось, как согласиться, потому что сын действительно был хорошим мальчиком! Он, не смотря на славу отца, не был заносчивым ребенком, старался не огорчать мать, понимая, как той тяжело! Нет, не в материальном плане! Денег Маркус оставил на несколько жизней вперед. Но Аня все же не жила на широкую ногу, да и она так никогда не умела и не могла! Купила новый дом недалеко от Лондона, вот и все ее приобретения за четыре года. Старалась обеспечить достойную жизнь сыну, но без излишеств – это уже ни к чему. Она не хотела баловать Мэтти.

Ей было тяжело психологически, Анна постоянно переживала за Маркуса, как он там, что с ним! Она знала, что даже если ему будет невыносимо, он никогда не скажет об этом! Будет подыхать, но улыбаться. На свидании она всегда, словно рентген, сканировала каждую его черту, каждую морщинку, пытаясь ничего не пропустить. Но либо он слишком хорошо маскировал проблемы, либо их просто не было, на что она так надеялась и о чем молилась ежедневно. Аня понимала, что в тюрьме Маркуса ждет не слишком радужный прием – люди озлобленны, они ненавидят успех и богатство! В этом она убедилась в первую же встречу. Она слишком хорошо знала своего мужчину, она знала каждый изгиб, каждый выступ на его лице, а потому не могла не заметить горбинку на носу, свидетельствующую о том, что тот сломан. Боже, она думала, что умрет от страха за него, от боли. Сердце ныло, хотелось вырвать его из этого ада. Хоть он и уверял, что решил все свои проблемы, но Аня не могла быть спокойной, пока он там. Эта пытка продолжалась все четыре года, каждый день начинался с мыслей о нем и заканчивался он так же Маркусом. Все эти годы она была одна, она ждала его! Мужчины ее не интересовали, Аня посвящала себя полностью сыну и работе. Три года назад она восстановилась после академического отпуска, закончила Медицинский университет, прошла специализацию в Лондоне Теперь же работала хирургом – ортопедом в Листер Хоспитал. Работа отвлекала и приносила удовольствие. Воспитывать ребенка в одиночку было тоже очень тяжело, особенно мальчика. А теперь, когда сына приняли в Брадфилд Колледж – футбольную школу Манчестер Юнайтед, Аня с ума сходила от переживаний за своего малыша. Не видеть его по пять дней было для нее такой пыткой. Она старалась не слишком надоедать Мэтти со своими тревогами, но иногда было так плохо, что хотелось на стенку лезть. Она так волновалась, что его будут обижать, что он что нибудь повредит себе, ведь футбол такой травматичный спорт! Она бы с удовольствием отправила его в обычную школу, но сын горел футболом, хотя могло ли быть иначе?! Ане ничего не оставалось, как дать свое согласие и отправить счастливого ребенка учится. Ее успокаивало только то, что за Мэтти присматривал сэр Алек.

Все эти переживания, волнения сказывались на ней и видимо очень, потому что на прошлой недели они с Мэтти получили приглашение сэра Алека погостить в его поместье в Баттле на юго востоке Англии. Аня сначала хотела отказаться, но сэр Алек был очень настойчив, и она согласилась, ей действительно не помешает немного отдохнуть, да и очень хотелось побыть с сыном.

И теперь ни сколько не жалела, что приехала. Сэр Алек был очень рад им и лично ухаживал за своими гостями, как например, сейчас.

Аня тепло улыбнулась и протянула руку, принимая бокал с горячим напитком. Медленно отхлебнула и блаженно закатила глаза, наслаждаясь вкусом.

– Спасибо, здесь так красиво!

– Я знал, что тебе понравиться! Мне не нравиться, как ты выглядишь в последнее время! Что то случилось? – обеспокоенно спросил мужчина, садясь рядом. Аня сильнее укуталась в плед, и с благодарностью посмотрела на сэра Алека. Она полюбила всем сердцем этого замечательного человека, рядом с ним она чувствовала себя спокойно и уверенно, так же она наверно бы ощущала себя рядом с отцом Маркуса.

– Я уже второй месяц не получаю писем от Маркуса! – поделилась она тем, что так беспокоило ее в последнее время.

– Ну, он скоро вернется и обо всем расскажет! – попытался успокоить ее мужчина.

– В последнем письме я написала о важных для нас обоих вещах и хотела бы получить ответ! – объяснила Аня.

– Ты боишься? – его взгляд был таким пронизывающим и все понимающим, что у Ани защипало в глазах. Она сама не понимала, что чувствовала.

– Я не знаю! И да и нет! Последнее, что я помню о совместной жизни было каким – то кошмаром, я знаю, что это прошлое. Я знаю, что он очень сильно изменился и я боюсь, нет, я волнуюсь! Да, волнуюсь! Я привыкла быть одна, я не знаю, что нас ждет! Боже, столько переживаний! Еще столько всего, все только начинается и мне страшно! Странное чувство, а вдруг у нас ничего не получится?! – у Ани дрожали руки, эти вопросы назревали с каждым днем, приближающим к тому моменту, когда Маркус будет свободен. Она почувствовала теплую, сухую ладонь и крепкое пожатие. Алек вздохнул и тихо сказал.



– Не терзай себя Анна! Ты знаешь, я видел много чего в жизни, но я никогда не видел, чтобы кого  то любили так, как любит тебя он! Ты сильная женщина, ты многое выстрадала по его вине! И он это знает! И каждый день жрет себя, потому что главное и единственное, что у него есть в жизни – это ты и ваш сын! Он борец, всегда был, он сделает все, чтобы вы были счастливы! Счастье лишь иногда спускается к нам с небес, чаще это жестокая борьба и победа! И будь уверенна, теперь он выиграет эту битву, просто помоги ему! Просто люби, как всегда любила!

После этих слов сэр Алек встал и ушел, а Аня еще долго смотрела на море, глотая слезы. Она чувствовала, что ее понемногу отпускает, она знала, что все, что он сказал – правда.

Неделя пролетела, как сон прекрасный, безмятежный сон. Тихие разговоры у камина, прогулки по пляжу, шахматы и любимые книги, суматоху в этот размеренный отдых вносил только Мэтти. За семь дней Анна действительно отдохнула, набралась сил физических, а главное душевных и теперь чувствовала, что готова вернуться к привычному укладу жизни. Поблагодарив сэра Алека за гостеприимство, Аня повезла сына в Лондон в школу, а после только поехала домой, который был в полутора часах езды от Лондона. Новый дом был уютным и не слишком большим, Ане он очень нравился, все было именно так, как хотела она!

Подъехав, она довольно улыбнулась и поспешила в дом – спать хотелось очень. Но ее планам не суждено было сбыться! Ее ждала почта, и она ее не разочаровала! Чуть не визжа от радости и нетерпения, Аня схватила долгожданное письмо и кинулась в спальню. Разорвав конверт, она поцеловала заветный листок, исписанный размашистым подчерком и с колотящимся сердцем начала читать.
«Здравствуй Анна! Прости, что так долго не отвечал, твое письмо было слишком большим потрясением любимая! Не знаю сколько раз, но готов повторять каждую секунду – ты невероятная женщина! Жаль, что я понял это только здесь! Жаль, что в мужья тебе досталась последняя сволочь! Хотя кому я вру?! Не хрена мне не жаль Анна! Я благодарен судьбе за тебя! И если бы мне предложили выбор  быть с тобой и очутиться здесь или же быть на свободе, но без тебя! Я выбрал бы тебя Анна, потому что готов еще сто лет отсидеть за каждую минуту, проведенную с тобой! И я эту каждую минуту помню! Помню тебя на той дороге такую смешную, дерзкую и милую. Помню, считал тебя глупой девчонкой, а глупцом то оказался именно я! Ты с самого начала всем сердцем, всей душой ко мне, а я думал, что это не серьезно  идиот! Как только ты появилась в моей жизни, в ней не осталось ни одной спокойной минуты. Я безумно хотел тебя, а ты хотела любви. Я мог предложить тебе все, что угодно, кроме этого. Я смеялся над твоей наивностью и идеализмом, но смешон был я в своих попытках бороться против собственного сердца. Ты мое единственное поражение! Сколько бы я не бежал от тебя и какой дорогой, все они всегда приводили меня к тебе! Я пытался, как то подстроить тебя под свою жизнь, я хотел, чтобы ты принадлежала мне безраздельно! И я был уверен, что ты моя, а на самом деле ты никогда не принадлежала мне, ты лишь дарила мне свое безграничное чувство! В которое, я так и не верил и которому сопротивлялся всю нашу такую короткую совместную жизнь. Я не верил Анна, никогда, черт возьми, не верил в свое счастье! Я все время ждал подвоха и мне его подкинули! Я не ищу себе оправданий и никогда не искал, потому что их нет! С тобой я постоянно оступался, совершал грубые ошибки. Ты будила во мне самые лучшие чувства, и ты же смогла разбудить во мне зверя, я упивался твоей болью, захлебывался ей, как поганой отравой. Я думал, что сойду с ума, я отпустил тебя Анна, потому что боялся, боялся, что убью однажды! А без тебя, что я без тебя?!

Я знаю, почему я здесь! Не из за этих ублюдков, и не потому, что я не сделал ничего в своей жизни достойного! Я здесь потому, что стал палачом для любимой женщины! Знаю, что не подарил тебе ничего кроме слез, что виноват во всем только я! Во всем виноват любимая!

Кто то написал, что время не меняет человека, скорби не меняют человека, и единственное, что может перевернуть его представление о жизни – это любовь! Мою жизнь перевернула ты Эни! Ты, изменила меня, ты показала мне любовь, показала жизнь! Я люблю тебя Анна больше этой гребанной жизни, люблю, не так как умею, а так, как мужчина должен любить женщину! Если бы это были последние минуты, когда я вижу тебя, я бы сказал: Я люблю тебя и не предполагал, дурак, что ты это и так знаешь! Всегда есть завтра, верю, что жизнь предоставляет мне ещё одну возможность, чтобы всё исправить! Но если я не прав и жизнь нам второго шанса не даст, то я прошепчу тебе любимая:

– Спасибо за то, что ты просто есть! Прости меня, умоляю!



Маркус».
Аня рыдала, не сдерживая себя. Ее трясло, как в лихорадке. В этих слезах было все – вся боль, любовь и прощение. Да и как после всего этого, после каждого слова, после всех этих лет она могла не простить его! Она перечитывал письмо снова и снова, и каждый раз ее захлестывал поток слез и эмоций. Больше не было страха или неуверенности и сомнений, все исчезло! Она верила ему, верила безраздельно, любила этого мужчину так, как, пожалуй, не любила его даже мать! Маркус был неотделим от ее жизни, он присутствовал в каждом ее моменте, он сам был ее жизнью!

На следующий день Аня поехала в больницу, наверно, это давно надо было сделать, но она все не решалась, была не уверенна, что готова! Теперь же она была обязана это сделать! Для него, для себя! Они должны начать заново, с чистого листа! У них все получится, теперь уже точно! Прошлое нужно отпустить, она уже отпустила, остался последний штрих! Анна стояла в кабинете врача, обсуждая, когда удобнее провести операцию, она рассеянно слушала, что ей говорят, она была рада и чувствовала такое небывалое облегчение, что готова была порхать. Оказывается, это было слишком тяжелым грузом! От которого она счастливо избавилась! Больше не осталось никаких преград на пути к новой совместной жизни! Нужно было только ждать! Но что такое три недели в сравнении с четырьмя годами?!

И именно эти три недели тянулись так медленно, что Аня сгорала от нетерпения и в то же время безумно волновалась. Но всему когда то приходит конец! Настал долгожданный день и Аня все утро провела перед зеркалом, не зная от волнения, чем себя занять. Наверно, она бы так и крутилась перед зеркалом еще неизвестно сколько времени, может быть даже не поехала бы от собственной трусости встречать его, но влетевший в комнату сын, не позволил ей это сделать:

– Мам ты и так красивая, поехали! Папа от тебя обалдеет!



Аня засмеялась истеричным смехом.

– А что, дед сказал, что папа даже бросил команду перед матчем с Арсеналом и к тебе полетел! Значит, ты крутая! Я вот никогда бы ради девчонки так не сделал!



Аня с изумлением и улыбкой смотрела на сына, а потом спросила:

– А ради кого бы ты так сделал?

– Ну, конечно же ради тебя! Мам, ты сегодня вообще не догоняешь! Говорю же, ты крутая!

Аня счастливо засмеялась и обняла своего неугомонного сына.

– Ладно, поехали, а то опоздаем! – потрепала она его по волосам и вышла из спальни, взглянув напоследок в зеркало, увиденное ее очень даже удовлетворило перед ней была молодая, уверенная в себе женщина, она была ухожена, одежда строгая, но при этом подчеркивающая каждый изгиб. Все было со вкусом и просто. Красивая женщина, знающая себе цену.



По дороге они практически не разговаривали. Мэтти притих, но глаза радостно блестели. Аня понимала, что сыну очень тяжело. Вроде бы и отец, и радостно, он столько его ждал, и в тоже время совершенно чужой человек. Аня больше всего переживала о том, как они будут строить свои отношения?! Но она надеялась, что Маркус найдет подход к сыну.

Когда они подъехали, перед тюрьмой было уже куча народу  журналисты видимо с раннего утра торчали здесь. Аня заметила машину Мегги, они общались, но конечно не так, как раньше. Как раньше уже ничего не могло быть, Мегги и Белла это понимали и не настаивали на чем  то ином, они знали, что ей даже такое общение было в тягость. Пока Аню посещали подобные мысли, толпа оживилась, послышались щелчки фотоаппаратов, гул. У Ани сердце ухнуло с огромной высоты, внутренности скрутило от волнения, когда она увидела его. Он был в тюремной одежде, которая болталась на его худом теле. Закрывая глаза от вспышек, он оглядывался по сторонам. К нему подбежали Мэгги, сестры они обнимали его, целовали, он что то говорил им, а сам продолжал оглядываться. Аня знала, он ищет их!

– Иди к отцу! – хрипло сказала она сыну.

– А ты? – с таким же страхом спросил сын.

– И я! – кивнула Аня и вышла из машины. Маркус в это время обменивался приветствиями с сэром Алеком, после чего вновь попал в объятия матери. Так они продвигались к машине, пока он наконец не заметил их, его губы сложились в счастливую улыбку, он что то сказал матери и поспешил к ним. Замерев в паре метрах, Маркус со слезами смотрел на сына. Мэтти смущенно, как бы не хотя, подошел к отцу и протянул руку, со словами:

– Привет пап!

Маркус крепко сжал детскую ладошку:

– Привет сынок!



Аня смотрела, все внутри дрожало, а потом непонятно почему, но Мэтти кинулся к отцу и обнял его, зарыдав. Маркус подхватил малыша на руки и прижал к себе, лихорадочно целуя сына. Аня продолжала стоять на месте не смея шелохнуться, пока Маркус не посмотрел на нее в упор, прожигая насквозь этим взглядом. Аня подошла, он притянул ее за шею к себе, и она с упоением прижалась к любимому мужчине, пальцы легонько коснулись мужского тела, вызывая дрожь у обоих. А потом она почувствовала, как его губы коснулись ее лба.

– С возвращением! – тихо сказала она, целуя его в щеку, ноздри щекотал тюремный запах – сигаретного дыма, затхлости и плесени, но Ани было все равно, главное – ее мужчина рядом, главное он здесь!

– Спасибо любимая! – прошептал он ей на ухо, обдавая горячим дыханием. Аня почувствовала, как мурашки побежали по телу, вызывая возбуждение. Господи, она уже и забыла, что это такое! Но Маркус прервал ее пикантные мысли. – Поехали, а то мы и так слишком задержались, стервятникам даже придумывать ничего не придется!

Аня усмехнулась, Мэтти с удивлением уставился на отца, а потом высвободился и сел в машину.

– А как же твоя мать? Они приедут к нам? – спросила Аня.

– Нет, я встречусь с ними завтра! Сегодня я хочу побыть с самыми дорогими мне людьми!

Аня кивнула и завела машину. По дороге она мельком смотрела на Маркуса, который о чем  то тихо разговаривал с сыном. Лицо было худое, серого цвета, вокруг глаз появились морщинки. Ей было больно смотреть на него. Она до сих пор пребывала в шоке, в какой то прострации, она еще не осознала, не приняла и не верила. Но вот сейчас, глядя на него на нее вдруг все навалилось, воздуха стало мало, было так плохо, мысли захлестывали, били по рукам. Аня резко затормозила и упав на руль, зарыдала, все чувства прорвало, словно нарыв, каждый нерв был оголен.

– Мам, ты что? – испуганно спросил Мэтт, Аня ничего не могла ответить, кроме как покачать головой, а потом услышала голос Маркуса.

– Сынок, посиди в машине, мы сейчас с мамой поговорим и вернемся! – После он вышел, вскоре открылась дверца с ее стороны. Маркус подхватил ее на руки и вытащил на улицу. Аня продолжала рыдать, уткнувшись ему в грудь.

– Шш, все все! – шептал он ей, но Аня никак не могла успокоиться, сжимала его в объятиях, боясь даже на секунду отпустить. – Я здесь любимая! Я больше никуда не денусь, обещаю девочка моя! Никогда!



Аня кивнула, вытирая слезы, а потом заикаясь, сказала.

– Я без тебя больше не смогу, это было так тяжело!



Он прижал ее к себе еще сильнее, не переставая губами собирать ее слезы.

– Знаю родная, знаю, как тебе было нелегко! Но ты справилась любимая, ты все смогла моя девочка, ты все смогла!

– Прости, я такая глупая! Я…

– Шш, не надо! Ты не глупая, ты очень сильная! И я тебе говорил, чтобы ты больше никогда не извинялась передо мной?! Никогда Эни! Если тебе хочется плакать, поплачь, хочешь смеяться – смейся! Все, что угодно любимая! Все, что угодно!



Он улыбнулся, и Аня улыбнулась в ответ, а потом прислонилась к таким желанным губам. Маркус немного растерялся, но не отстранился и нежно ответил на ее поцелуй.

После они сели в машину и поехали домой. Аня сразу же занялась приготовлением ужина, а Мэтти отправился показывать отцу дом. Но спустя час, Аня нашла их на заднем дворе  отец и сын, как одержимые гонялись за мячом, Маркус показывал сыну всякие разные финты, Мэтт от восторга разве, что в ладоши не хлопал. Аня была счастлива, слезы вновь потекли по ее лицу. Она так, боялась, что между ними будет стена отчуждения, но Маркус нашел к сыну подход и теперь они оба хохотали, когда Мэтту удалось отобрать у Маркуса мяч. Они были так похожи, как две капли – темные вьющиеся волосы, широкая улыбка и лукавый взгляд черных глаз. Аня могла бы вечность любоваться на своих мужчин, но вспомнила, что ужин остывает.

– Эй, ребята пойдемте ужинать!

– Ну, мааам! – протянул Метти недовольно, не прекращая нагонять мячом, пока Маркус не перекинул его через плечо и не потащил хохочущего сына в дом.

Ужин прошел в довольно непринужденной атмосфере. После Аня пошла укладывать Мэтти спать, а Маркус отправился в душ.

Когда она уложила сына и вошла в спальню, Маркуса там не оказалось. Удивившись, она отправилась на его поиски, он был в кабинете, сидел в кресле, облокотившись на спинку, задумчиво смотрел в окно. Сейчас черты лица разгладились и больше не хранили печать невзгод и скорбей, он был невероятно красив. Белая футболка подчеркнула рельефный торс. У Ани по телу пробежала предательская дрожь.

– О чем думаешь? – хрипло спросила она. Маркус вздрогнул и посмотрел на нее все тем же задумчивым взглядом.

– О нашем сыне! Спасибо, ты воспитала потрясающего мальчугана!

– Еще все впереди! Ему всего семь лет! – сказала Аня и подошла к креслу. – Все в порядке?

– Да! – кивнул он и улыбнулся краешком губ.

– Пойдем спать? – смущенно спросила Аня. Он усмехнулся:

– Иди ложись, я чуть позже приду!

Аня понимала, что ему тяжело, что он не уверен. Она знала, что должна сделать первый шаг, она должна помочь ему!

– Я слишком долго ждала тебя Маркус, чтобы еще хоть одну ночь засыпать в одиночестве! – прошептала она и медленно опустилась на колени перед креслом, осторожно потянувшись к нему. Она скользила губами по его щекам, губам, шее, спускаясь все ниже и ниже, пока не дошла до резинки спортивных штанов.

– Эни, милая, что ты делаешь?! – прошептал он, поднимая ее с коленей.

– Тебе за четыре года отшибло память? – лукаво спросила Аня, от чего он хохотнул. – Могу напомнить!



Она медленно провела языком от пупка до трусов, ощущая, как его возбуждение нарастает.

– Ничего не припоминаешь? – хрипло спросила она, стягивая с него одежду. На его губах играла усмешка, он принял правила игры. Он знал, что она хочет это сделать. Аня вновь опустилась на колени и рукой провела по его возбужденному члену, потом наклонилась вперед, обхватила губами и стала осторожно сосать, проводя языком по головке. Маркус тяжело задышал, его глаза были открыты, исполненные желанием, зубы сжаты.

– О, Боже, Эни! – простонал он.

Аня почувствовала, как его бедра напряглись. Он наклонился, осторожно собрал ее волосы на затылке и начал двигаться по настоящему, продвигаясь все глубже и глубже, касаясь задней стенки гортани. Он стонал, его руки вцепились в волосы сильнее, Аня не чувствовала боли, она была дико возбуждена, его стоны сводили ее с ума, лишали остатков разума, каждая клеточка ныла от нестерпимого желания. И он словно, почувствовав ее состояние, резко отстранился, и подхватив на руки, понес на диван, впиваясь в ее губы страстным поцелуем, обжигая ее вторжением своего языка в ее рот. Он целовал ее с такой нежностью, каждое его движение было осторожным и не торопливым, Маркус, словно боялся сломать ее. Очень медленно он вошел в нее и начал двигаться. Было немного непривычно, но так приятно.

– Не больно? – прошептал он, целуя ее.

– Нет. Хорошо! – так же шепотом ответила она.

И он стал двигаться в ней быстрыми, сильными толчками, снова и снова, вырывая из нее протяжные стоны, которые она пыталась сдерживать, но ничего не получалось. Он подводил ее к грани, заставляя, распадаться на тысячи осколков. Еще одно сильное движение, и он замер, достигнув высшей точки.

Они медленно приходили в себя, а потом она почувствовала его пальцы на своей спине. Кажется он замер и она тоже перестала дышать. Он взглянул ей в глаза и дрожащим голосом спросил;

– Простила?



Она кивнула. А он прижал ее к себе, чтобы она не видела его слез. Но она и так знала.

– Люблю тебя! – прошептал он, засыпая. А Аня еще долго не могла уснуть, орошая подушку слезами счастья.


2 года спустя.
– Старый осел! Нет, ты видела? Какой, на хрен, офсайд?! Вот, мудак! – возмущался Маркус, подходя к машине.

– Прекрати, а! Достаточно того, что ты устроил концерт на поле! – раздраженно ответила Аня, громко хлопнув дверью.



Маркус поморщился от ее выходки.

– Я бы и не такое устроил! Да я за всю свою карьеру не получал красную карточку, а тут какой то идиот будет удалять меня с игры сына и утверждать, что был офсайд?! – никак не мог успокоиться Маркус, все больше заводя Аню. – Да эта сука всю игру подсуживает, совсем охерели там! Я, что не вижу, как играет мой ребенок?! Да ему равных нет в штрафных! Он пробивает с…

– Хватит! – вскричала Аня, перебивая его. – Пусть он сам решает свои проблемы! Ничего страшного не произошло!

– Ничего страшного? Да, это несправедливость полнейшая! Это не футбол, а х**я какая то!

– А жизнь вообще несправедлива, так что пусть привыкает! И не надо приучать его прятаться за папочкину спину! И вообще не ори на меня! – закричала Аня еще сильнее.

Маркус тяжело вздохнул и притормозил у обочины. А потом немного помолчав, тепло улыбнулся и сказал Ане, как неразумной глупышке.

– Я на тебя не орал, а вот ты чуть не оглушила меня!

– Ты издеваешься надо мной да?! – насупилась она.

– Нет, всего лишь стараюсь не раздувать конфликт! Я понимаю, что тебя все раздражает милая, но Анют это уже переходит все границы!



Аня все понимала и потому, не сказав больше не слова, отвернулась к окну, пряча слезы. А когда почувствовала сильные руки на своей талии или точнее на том, что от нее осталось, у нее и вовсе началась истерика.

– Прости меня! Я просто так устала, этот токсикоз меня вымотал до потери сознания! – попыталась объясниться она, но он не дал.

– Тихо, Эни, это я дурак! Ты права во всем! Я действительно неправильно себя повел! Не знаю, что на меня нашло, но я готов был воткнуть этого гада в газон, когда увидел разочарованное лицо Мэтта. Черт, как же это все сложно!

– Все потому, что ты слишком ответственно подходишь к его воспитанию! Это замечательно, но дай ему самому разбираться в своих проблемах! Эта гиперопека ничего хорошего не даст!



Маркус усмехнулся и поцеловал ее в щеку.

– Ты как всегда права малыш! Сегодня я сорвался!

– Ты просто устал! Надо отдохнуть! – ласково сказала она, погладив его по лицу. – А поехали в Москву?

Маркус удивился. У Ани же глаза загорелись радостным блеском.

– Наши кафе, парки, фонтаны…



Маркус смотрел на Анну в который раз восхищаясь ей, любуясь и понимая, что получил бесценный подарок в жизни.

Есть на свете вещи, за которые стоит бороться до конца, если даже это приносит тебе невыносимые страдания. Любимый человек стоит той цены, которую мы платим за совместное счастье и будущее.

Испробовав на вкус все, что предлагала жизнь, пройдя все круги ада, Маркус понял, что семья и любовь превыше всего на свете, что лучше умереть, чем потерять все это. Поэтому взглянув на Анну еще раз, он тихо сказал;

– Спасибо!



– За, что? – удивленно спросила она.

– За любовь, любимая! За любовь!
страница 1 ... страница 12 страница 13 страница 14 страница 15


Смотрите также:





<< предыдущая страница        

скачать файл




 



 

 
 

 

 
   E-mail:
   © zaeto.ru, 2021